– Как ничего?! – юноша удивился, – Я же слышал! Господи, я такое слышал!

– Не смеши даму, – спокойно сказал Андрей Иванович, – Алиса, можете заходить в дом. Ваши вещи я занесу. А ты, Дима, покажи ей, где что находится.

– Но…

– И не делай так больше, – шепотом добавил отец, – Конечно, я понимаю, что ты так хочешь девушку к себе приблизить, но меня-то обязательно беспокоить нужно было?

Последующую половину дня Дима показывал Алисе хозяйство Андрея Ивановича и деревню. В промежутках между этим он безуспешно пытался доказать отцу то, что видел призраков, на что тот лишь неуклюже отмахивался и уходил от темы, прибегая к нелепым шуточкам. Отец упорно верил лишь в то, что Дима таким образом желает напугать Алису, чтобы она держалась ближе к нему. Дима, совершенно об этом не думая, только вздыхал. Ему было страшно и неудобно находится в доме, и он постоянно напоминал об этом отцу, но все закончилось тем, что Андрей Иванович внезапно объявил о неожиданных делах в городе и, несмотря на все протесты Димы, спешно покинул деревню, сказав, что вернется только к завтрашнему вечеру.

Дима такого развития событий никак не ожидал, поэтому, оставшись с Алисой один на один, растерялся. Понимая, что девушку нужно как-то развлекать, он этого совсем не делал и уделял все свое время бане, которую отец поручил ему истопить для девушки. Алиса, пока он носил дрова для банной печи и набирал воду в бочонки, гуляла по дому, по его окрестностям и огороду. Находясь в поезде, она продумала все до самых незначительных мелочей, но, оказавшись на месте, осуществить задуманное не сумела. В ее размышлениях о будущем Дима сам должен был сделать первый шаг, и уже тогда пришло бы время действовать ей, но юноша к девушке даже не подходил, занимаясь лишь своей баней и остальными деревенскими делами. Дима ходил по дому, переставлял вещи с места на место, высыпал зерно из мешка для недавно купленных бройлерных цыплят; в огромных количествах поедал щавель из огорода и затем снова возвращался в баню.

Так и прошел весь день. Наступил вечер, со стороны пруда повеяло холодом, и на небе засияли первые звезды. Алиса сидела на диване напротив телевизора и читала книгу, а Дима грубо засовывал цыплят в большой деревянный ящик, чтобы они не пропали ночью и не замерзли в ее холоде. Накрыв ящик прозрачной клеенкой, он вошел в дом и сообщил Алисе, что баня готова.

– Тебе халат не нужен? – без лишних мыслей спросил Дима, – У нас просто есть.

– Нет, не нужен, – раздраженно ответила Алиса, – Покажи мне только, как правильно нужно баней пользоваться.

– А? – Дима не понял.

– Бани мира отличаются друг от друга…

– Вообще-то, нет, – Дима улыбнулся, – Я уверен, что в нашей бане все работает точно так же, как и в твоей.

– Нет! – вдруг, мотнув своими длинными рыжими волосами, вспыхнула Алиса, – Пойдем, покажешь мне, что нужно делать.

– Ну, ладно, – Дима пожал плечами.

Вздохнув, он пропустил Алису вперед, а сам прошел следом. Войдя в предбанник, он показал ей, где находятся веники, предназначенные для парки, и объяснил, что, прежде чем использовать их, нужно подать пар. Алиса, внимательно слушая его, принялась медленно раздеваться, а Дима, оживленно рассказывающий ей об особенностях их бани, этого и не заметил. Только обернувшись, он застыл от непонимания, будто снова увидел приведение. Алиса стояла перед ним в одних бриджах и лифчике. В свете лампы накаливания ее щеки краснели, а глаза косились на пол.

– Что-то не так? – спросила она.

– Все нормально, – выдавил из себя Дима, – Все поняла?

– Да, поняла! – снимая с себя бриджи, сказала Алиса.

«Ну, нет! – мысленно воскликнул Дима, – Знаю я, к чему все это ведет!»

Не успели бриджи Алисы коснуться пола, как Дима уже вышел из предбанника и закрыл за собой дверь. Его сердце тяжело билось в груди, и он чувствовал, что задыхается. Настолько подробно и вблизи вживую девушку он видел только на пляже, но там это было как-то по-обычному, будто так и должно быть. Увидев же Алису в лифчике в предбаннике, он чуть не забыл о столь важных для него заповедях Святого Рыцаря. Ему захотелось обнять девушку, удовлетворить ее чувства и позволить животным инстинктам завладеть сознанием, но годы намеренного избегания и отрицания всего подобного дали о себе знать.

Справившись с еще одним жизненным соблазном, Дима облегченно вздохнул и направился к дому, окна которого приятно светились в сумерках заходящего солнца. Баню построили на удивление далеко от жилища, поэтому Дима решил собрать еще немного щавеля и, занимаясь этим делом посреди канонады шумящих сверчков, невольно замечтался. О такой девушке, как Алиса, многие могли только мечать в своих самых потаенных желаниях, а ему нужно было лишь позволить ей приблизиться к себе, и тогда Алиса стала бы его девушкой. Были бы у них замечательные дети, свой собственный дом, общая работа, которая нравилась бы им обоим…

– Наверно, мы были бы хорошей парой, – сказал Дима в вечер, – Алиса красивая, умная, добрая… Что мне еще нужно?

Спустя долгое время жизни Святого Рыцаря он просто не мог позволить себе сблизиться с девушкой. Исход событий, в результате которых он стал бы ее парнем, рассматривался им, как предательство своих собственных интересов и побуждений. Но юноша знал, что дальше так продолжаться не может. «Пускай нам не суждено быть вместе, – подумал Дима, – Но мы можем быть хорошими друзьями. Да, точно! Я буду дружить с Алисой так, будто она и не девушка вовсе. Да и за год в Латине я ни с кем нормально не сдружился. Пусть Алиса будет моим другом. Думаю, это хоть немного успокоит ее».

Такое вдруг появившееся из воздуха решение приободрило его, и домой он вернулся в бодром расположении духа. Расправив для Алисы диван, он постелил на него чистое постельное белье, взбил подушку, чтобы она стала мягкой и пушистой, а затем проделал то же самое со своей кроватью.

Пока Дима готовился ко сну, Алиса вышла из бани и, увидев расправленный для нее диван, переоделась в пижаму. Ложиться спать было еще рано, но в мягкой пижаме ей было удобнее.

Дима вышел из своей комнаты и приветливо улыбнулся Алисе, на что девушка лишь неприятно скорчила лицо, чем вызвала у юноши глубочайшее непонимание. Она отвернулась от него и, не говоря ни слова, поправила волосы, которые заплела так, чтобы они не намочили пижаму.