– Послушай... Если так, то мы и ему поможем, - отозвался барон Эшер, заставляя себя подавить родившуюся к груди ревность.
– Надо выкрасть его из Тауэра? Или с казни?

– Нет, - покачала головой Ирена.
– Я сделаю всё, чтобы их судили вместе с Кеннеди и всё, чтобы оправдать обоих.

– Каким образом?

– Ещё не знаю. Но я это сделаю.

– Я с тобой, - через силу улыбнулся Райт.
– Чтобы ни случилось, можешь рассчитывать на мою шпагу.

Ирена лишь бессильно прикрыла веки.

Принцесса наскоро переоделась в амазонку с юбкой, чтобы никто не заподозрил её в присутствии на берегу Темзы, и снова спустилась к конюшням. Добраться до Тауэра и вернуться к ночи назад было делом непростым. Конь нёсся галопом.

У ворот королевской тюрьмы стояли угрюмые бифитеры. Комендант, возвращающийся с опроса нового подопечного, решил выйти и подышать свежим воздухом.

– Сэр Ричмонд, я ищу Вас!
– окликнула его девушка.

– Ваше Высочество?
– остолбенел мужчина.

– Вы уже приняли сегодняшнего арестанта?

– Да, Ваше Высочество, не беспокойтесь. Вся шайка надёжно заперта.

– Меня волнует только один человек: тот, кого Вам назвали как главного. Где он?

– Он отказывается отвечать на вопросы, не называет своего имени. Мы поместили его в одиночке.

– Я спешу сообщить Вам, сэр Ричмонд, что этот человек - потомок очень знатной испанской фамилии. И Вы должны содержать его в соответствии с происхождением. Пометьте это в деле и сообщите непременно прокурору, что испанец, именуемый в народе Джимом Токкинсом, должен проходить в суде по делу вместе с Джоном Кеннеди, виконтом Грендбером.

Констебль стоял перед принцессой на вытяжку и молча таращился на неё - он плохо понимал, что происходит.

– Откуда Вам это всё известно, Ваше Высочество?..

– Я не могу ответить на Ваш вопрос. Так же, как и новый арестант не сможет назвать Вам своего истинного имени.

– Но Вы уверены в его высоком происхождении, миледи?

– У меня нет оснований в этом сомневаться.

– Вашего слова мне вполне достаточно, Ваше Высочество.

– Не требуйте от него больше, чем он уже сказал. У нас сложные отношения с Испанией. Это политика, сэр Ричмонд. Здесь всё очень запутано.

– Я понял Вас, миледи, - склонился в поклоне мужчина.

Камера, куда уже запихнули Джима, была тесной и сырой. Не успел он как следует обжиться, дверь распахнулась и вошёл конвой.

– Что - на допрос или сразу на казнь?
– с улыбкой осведомился испанец.

Йомены молча надели на него наручники и увели. Минуя большое количество длинных коридоров, стражники направили Токкинса по ступенькам наверх и остановили перед тяжёлой дубовой дверью. Конвой снял кандалы, надзиратель открыл замок и, на удивление Джима, его не втолкнули, а ввели в камеру.

Испанец растерянно остановился посредине. Перед ним на высоте человеческого роста оказалось небольшое зарешеченное окно. Пахло свежим сеном и потом.

Вдруг позади из угла раздался до боли знакомый голос:

– А, Джимми, старина! Очень хорошо!

– Джон?
– обернулся Токкинс, и на его красивом лице отразилось неподдельное удивление.

– Я, как видишь, - улыбался во весь рот Кеннеди, отчего его лицо становилось его более круглым.
– Вот уж не ожидал тут гостей увидеть!

– Погоди. Это твоя камера?
– всё ещё не осознавая случившегося, переспросил Преподобный.

– В последние несколько месяцев исключительно моя! С полгода тут уже никто, кроме прокурора, не появлялся. Даже констебль не приходит, сволочь, с тех пор, как сообщил, что отец умер и не оставил мне ни гроша. Да, только маркизонька одна заявлялась недавно. Было дело.

– Леди Линкольн?

– А что такое?
– наигранно расстроенным тоном воскликнул бывший атаман.
– Вздрогнул, Джимми? Неужели ещё сохнешь по ней?

– Сохну, - подтвердил Токкинс, вздохнув, и сел к стенке на сено рядом с Кеннеди.
– Не выходит никак из головы.

Виконт Грендбер игриво толкнул приятеля в бок:

– Рассказывай, за что попал?

Токкинс в двух словах объяснил, что случилось за эти восемь месяцев на свободе вплоть до своего поединка с Иреной.

– М-да...
– задумчиво протянул Чёрный Джон.
– Она словно заколдованная... Не знаю, как насчёт бабочки, но ангел-хранитель у неё очень сильный.

– Согласен. Дочь Англии - необыкновенное создание. Я таких женщин никогда в жизни не видел. Как получается у неё совмещать нежное очарование и такую стойкость, такой напор и такую доблесть? А Леди Линкольн - совсем другая. Прекрасна, холодна и неподступна. Себе на уме. С какой только стороны не пытался я к ней подойти, всё без толку. Не видит, как на пустое место смотрит!