Шрифт:
– Ты была с той толпой, которая оттуда вышла?
– насупился он.
Патрисия опять вздохнула и кивнула.
Фрэнк покачал головой.
– Господи! И давно ты здесь работаешь?
– Последнюю пару недель.
Он нахмурился.
– Дай-ка я соображу... Скотт сказал, что достал деньги на рецептурные бланки от ...
– он ткнул в неё пальцем.
– Это ты? Твои деньги?
Она кивнула.
– Он забрал твои деньги и отправил тебя сюда зарабатывать на жизнь? Это маленький сукин сын?
Патрисия улыбнулась.
– Все немного сложнее. Мне не обязательно это делать.
Фрэнк пожал плечами.
– Ну... Может, мне стоило потратить двадцатку...
Она улыбнулась шире.
– Может, стоило.
Его глаза мягко прошлись по её телу. Она кожей ощущала его взгляд так же явственно, как видела его самого, и могла догадаться, какие мысли скрываются за этим небрежным, оценивающим взглядом. Когда осмотр был окончен, она безошибочно поняла, в какой момент его мысли резко переключились на другое.
– Что ты собираешься делать со своей долей с миллиона? спросил он.
Она покачала головой.
– Никакой доли не будет. Мы не станем делить деньги. Будем пользоваться ими сообща, для общих дел.
– Ага, - протянул он.
– Это интересно. Не думаю, что ваши люди знают толком, что намерены делать с деньгами.
Она поймала его взгляд.
– Мы говорили, чего хотим. Революции.
– Глупости, - отмахнулся он.
– Что вы собираетесь делать, свергнуть правительство?
– Нет, не только, - возразила она.
– Не только правительство. Мы хотим настоящей революции, полной перемены общества.
– По какому образцу?
Она мгновение колебалась, потом улыбнулась.
– Не думаю, что тебе хочется выслушать лекцию.
– Если не длинную - то в самый раз.
Она снова ненадолго замолчала, продолжая улыбаться. Потом сказала:
– Понимаешь, я все прекрасно чувствую... Не знаю только, смогу ли это выразить.
– Попытайся.
– Хорошо. Придется вспомнить историю. Мир знал немало революций, и великих, и не очень. Революции меняли соотношение между идеализмом и цинизмом, смещая его в сторону идеализма, пусть хоть немного, хоть чуть-чуть. Но мир полон жадных циников, которые никогда не перестают обманывать, толкаться, работать локтями, ухватывая немного здесь, немного там, и пользуясь всем, что попадает под руку, пока наконец все не закрутится в их пользу, а люди не останутся с носом. Ну, и в Соединенных Штатах мы дошли до этой точки. Я хочу сказать, что здесь баланс смещен в сторону цинизма до предела. Всем заправляют махинаторы, торговцы властью и рвачи. Деньги - все, люди - ничто. Куда ни глянь, везде творится только то, что выгодно, и очень мало кто пытается делать то, что нужно, но ничего не в состоянии добиться, потому что это затрагивает чьи-то прибыли.
Фрэнк кивнул.
– Верно. Согласен. Но что сможете сделать вы?
Она пожала плечами и очень просто сказала:
– Все сломать и начать заново.
Он тяжело вздохнул.
– Боюсь, это непросто. Для начала, откуда вы знаете, что построите что-то лучшее?
– Я могла бы ответить, что хуже быть не может. Но отвечу иначе: скажу, что люди, которые хотят перемен - идеалисты. Со временем их идеалы могут рухнуть, как идеалы прежних поколений. Но попытаться стоит. По крайней мере хоть немного, но баланс мы исправим. И кто с уверенностью может утверждать, что на этот раз мы не сможем его удержать?
– И вы считаете, что на это хватит миллиона долларов? Не слишком ли это наивно?
– Нет, миллиона долларов не хватит. На миллион в этом обществе немного купишь. Но вот что я скажу: при людях вроде нас получится намного больше, чем при нынешних властях. Потому что среди нас нет людей, для которых больше всего значат проценты.
– И что вы хотите купить? Бомбы? Оружие? Что именно?
– Сейчас мы все прекрасно знаем, что бомбы и оружие немногого стоят. Конечно, нам придется обзавестись каким-то арсеналом. На всякий случай. Возможно, часть мы потратим на газету, которая куда важнее оружия. Но деньги важны прежде всего потому, что деньги - это власть. Мао Цзедун говорил: "Хватайте власть". В Соединенных Штатах это означает "хватайте деньги". Тогда можно использовать власть денег, чтобы делать все, что угодно.
Фрэнк ухмыльнулся.
– Ладно, ладно.
– Ты понял, что я имею в виду?
– поинтересовалась она.
– Все, кроме одного.
– Чего?
– Тебя. Почему ты? Ты говоришь, что деньги в этой стране решают все. Но ведь тебе все просто поднесли на блюдечке. Ты живешь правильно. У тебя университетский диплом, скоро ты получишь степень, и платить тебе за это не приходится. Общество, которое ты так не любишь, очень о тебе заботится. Я понимаю, когда так думает парень вроде меня, но тебя понять не могу.
– Общество, - тихо повторила Патрисия.
– Я просто не могу в него вписаться.
Фрэнк ухмыльнулся и покачал головой.
– Вписаться? Это просто слово, Пэт. Только слово.
– Может, и так, - вздохнула она, - но для меня оно многое значит.
Они сидели в баре до полуночи, но ни Джош, ни Скотт так и не появились. Патрисия предложила Фрэнку пойти с ней на Сикес-стрит. Джош когда-нибудь все равно там появится - ведь скоро утро.
– Ладно, пойдем, - согласился Фрэнк. В любом случае ему хотелось посмотреть на их пристанище.