Захваченный врасплох этим неожиданным нападением, Мерривейл только невнятно выругался, потом сказал:

– Послушайте, вы! Если вы...

– Так как, возложат на вас всю вину?

– Конечно же, нет!

– Дерьмо собачье!
– Гаммел покачал головой.
– Вы что, считаете, что у нас нет своих подозрений о том, почему ваш шеф отправился по короткой дороге в ад?

– По короткой дороге в...

– Выпрыгнул из окна! А вас выбрали в качестве козла отпущения?

– Меня послали сюда, дав понять, что с вашей стороны я найду полное взаимопонимание, пока не прибудут новые команды, - произнес Мерривейл, слегка задыхаясь.
– Пока что я такого взаимопонимания не нахожу ни на йоту.

Еще не успокоившись, Гаммел сказал:

– Ответьте мне - просто "да" или "нет", - у вас есть новая информация, кардинально меняющая начальную оценку?

– Конечно, нет!

– Нет ничего нового?

– Что еще за перекрестный допрос?
– запротестовал Мерривейл.
– Вам известно столько же обо всем этом деле, как и мне. Даже больше! Вы ведь были здесь!

– Я надеюсь, что вы говорите правду, - сказал Гаммел.
– В противном случае я лично прослежу, чтобы вы получили по заслугам.
– Он повернулся, включил двигатель и снова вернулся на дорогу. Включив фары, он вспугнул большую черно-белую корову, которая брела по краю дороги. Она галопом мчалась впереди них несколько сот футов, прежде чем нырнула в траву в сторону от дороги.

Весьма подавленный и испуганный грозившей ему участью, если ФБР совсем откажет ему в помощи, Мерривейл произнес:

– Прошу меня извинить, если я чем-то обидел вас. Как вы сами могли заметить, меня немного трясет. Сначала смерть Шефа, а потом приказ взять руководство в свои руки. Не спал по-настоящему с тех пор, как это все началось.

– Вы обедали?

– В самолете, после вылета из Чикаго.

– Мы можем перекусить в нашем штабе в мотеле.
– Гаммел протянул руку к микрофону за приборным щитком.
– Я попрошу приготовить кофе и сандвичи. Что бы вы...

– Не стоит беспокоиться, - остановил его Мерривейл, чувствуя себя несколько лучше. Гаммел, очевидно, хотел вернуться к дружеским отношениям. В этом был резон. Мерривейл прокашлялся.

– Какой план действий вы разработали?

– Минимум активности ночью. Ждем наступления утра и оценим обстановку при постоянном радиоконтакте с базой. Это обязательное условие, пока мы не узнаем, что же, черт побери, там произошло. Мы еще не можем доверять местным властям. Мне даже было дано указание сдержанно держаться с ОДП. Наша главная задача - очистить эту взбаламученную воду.

"Взбаламученную, разумеется, нашими людьми, - подумал Мерривейл.
– ФБР - все еще скопище чертовых снобов".

– На ночь больше ничего не намечено?

– Мне не кажется разумным подвергаться большему риску, чем это абсолютно необходимо. Тем более что к утру мы нарастим еще мускулов.

Мерривейл просиял:

– Подкрепление?

– Два корпуса морских пехотинцев прибудут сюда из Сан-Франциско.

– Это вы их вызвали?

– Мы все еще прикрываем вас, - ответил Гаммел. Повернувшись, он улыбнулся.
– Они предназначены для наблюдения или транспортировки. Мы и так слишком много по доброй воле рассказали им, чтобы получить эти корпуса, ограничиваясь только объяснениями.

– Очень хорошо, - согласился Мерривейл.
– В Портленде мне сказали, что у вас нет телефонной связи с фермой. Сейчас положение то же самое?

– Линия оборвана, - ответил Гаммел.
– Вероятно, перерезали ваши же люди при атаке. Утром мы направим туда ремонтную бригаду. Наших людей, конечно.

– Понимаю. Я согласен с вашими решениями, которые мы, естественно, еще раз обсудим, когда прибудем в ваш штаб. Может быть, там есть более свежая информация.

– Мне бы сообщили об этом, - заметил Гаммел. Потом включил радио, подумав: "Они послали чванливое ничтожество! Несомненно, козел отпущения, и этот бедняга даже не понимает этого".

Из "Руководства по Улью":

"Как биологический механизм, система воспроизводства

человека не является чересчур эффективной. Сравнения с

насекомыми люди просто не выдерживают. Жизнь насекомых и

всех остальных низших форм посвящена задаче выживания

вида, что и проявляется в системе воспроизводства и

спаривании. "Мужчины" и "женщины" всех отличных от

человека форм жизни привлекаются друг к другу в простом и

единственном интересе бридинга. Для диких же форм

человечества, однако, если нет соответствующей обстановки,

верно подобранных духов, приятной музыки и если по меньшей

мере один из партнеров не чувствует себя любимым, акт

воспроизводства может так никогда и не произойти. Мы,

рожденные в Улье, и посвященные, таким образом,

освобождаем наших работников от всякой идеи романтической

любви. Акт воспроизводства должен происходить так же

просто, естественно и беззаботно, как прием пищи. Никакой