«Если пренебречь сопротивлением воздуха, то скорость уже превысила четыреста километров в час, — заключил Юра. — Вероятность выживания человека с массой… хотя неважно. В любом случае, мне не удастся замедлиться до приемлемой скорости. Что ж, это будет не самая худшая смерть, которую я ожидал. Если перевернуться головой вниз, то даже очень быстрая. Центральная нервная система будет моментально уничтожена, а нейронные связи даже не успеют отреагировать на удар и поднять предсмертную панику».

Заняв приемлемое положение, Юрий Александрович решил потратить остаток времени на сочинение своего некролога, эпитафии и последнего волеизъявления. Вряд ли кому-то было бы дело до рядового сотрудника НИИ.

— Да пошло оно все! — весело закричал Юра. — Если эта помойка и называется жизнью…

Пламенный монолог прервался странным чувством внутреннего толчка. Тело словно угодило в густое, но в то же время неосязаемое желе. Воздушный поток ослабевал, а тело плавно замедлялось. Юра закрыл глаза и понял, что уже не летит, а лежит на чем-то холодном и мокром.

— Вставайте, — приказал незнакомый голос.

Осторожно открыв глаза, Юра увидел две человеческие фигуры в серо-коричневых балахонах. Их лица скрывали высокие капюшоны, но ученому все же удалось разглядеть черные, как смоль, усы самого высокого. Второй, что был пониже, стоял за его спиной и отличительных черт не имел.

— Вам пришлось нелегко, — начал усач. — Но судьба все же привела вас сюда.

Юра медленно потянулся к автомату, но не нашел его. «Отлично, — подумал он. — Час от часу не легче». Усач заметил обеспокоенность собеседника и медленно поднял открытую ладонь.

— Не беспокойтесь, вам ничего не грозит, — дружелюбным тоном сказал культист. — Вы получите свое оружие назад и продолжите свой путь, но сначала мне нужно указать вам дорогу.

«Странный тип, похож на фанатика. Такому не стоит доверять, — дрожали инстинкты ученого. — С другой стороны, я не в том положении, чтобы диктовать условия. Нужно принять правила его игры, а там посмотрим. Если бы хотел убить, давно бы это сделал».

— Позвольте, для начала я объясню, кто мы такие? — размеренным спокойным тоном начал усач. — Мы — кочевники. Путешествуем по Гигахрущу, ведомые Самосбором. Мы относимся к культу Чернобога, хотя наши радикальные братья посчитали бы нас еретиками. Мы прошли уже сотни блоков ради встречи с тобой.

«Что он несет? — думал Юра. — Никто не может безопасно путешествовать по Гигахрущу! Институт потерял все экспедиции, уходившие дальше четырех блоков. Хотя черт знает. В любом случае, не стоит ему перечить».

— Ладно, — набрался смелости Юра. — А зачем вам я?

— Чернобог волею Гигахруща и Самосбора призвал тебя. Ты должен убить ложного бога и его пророков.

— Погодите, — оторопел Юра. — Не думаю, что я подхожу на эту роль. Во-первых, я не солдат…

— Поэтому ты прекрасно подходишь, — перебил усач, ткнув в собеседника указательным пальцем.

После такого заявления Юрий Александрович был слегка сбит с толку, чем моментально воспользовался культист, навалив на собеседника кучу пояснительной информации. Голос усача был механически ровным, без серьезных перепадов и эмоциональных контрастов, словно он не человек, а машина.

— Для эффективного построения нашего пути мы скрытно следим за всем, что происходит в соседних блоках. Как — не имеет значения. Мы уже давно следим за нижними уровнями, с того момента, как туда спустилась первая группа. Мы видели, что они натворили. Их сердца были полны ненависти и гордыни. Они создали это существо, искусственного бога, чтобы объединить всех людей в вечной агонии. Его существование омерзительно для Чернобога! — на последних словах послышались дрожащие нотки, разрушившие невозмутимый образ.

— Позвольте! — перебил собеседника Юра. — Вы говорите, что это порождение было создано нашими учеными? Нет, я видел отчеты. Это был тест системы прогнозирования Самосбора.

— Юра, — усач снял капюшон и заглянул в его глаза, — ты же умный человек. Тебе ли не знать, что ни одна машина не способна предсказывать Самосбор.

Холодный карий взгляд пронзил Юру насквозь. Было в нем что-то потустороннее, что выходило за рамки человеческого восприятия. Словно загипнотизированный, ученый покорно опустил голову и уже готов был согласиться на все, но давящее чувство абсурда окатило его освежающим душем.

— Хорошо, — издевательски начал он. — А я что? Вроде мессии, избранного, или как вы это называете?

— Не больше, чем каждый из нас, — поддержал волну усач. — У всех есть своя роль, которую они должны сыграть. Без чумной блохи не было бы эпидемии. А без смерти родителя ребенок мог бы не стать врачом, спасшим тысячи жизней. Эту цепочку можно плести вечно и в любую сторону. Да, мир — это бесконечно сложная, непредсказуемая система, но это не значит, что все это не имеет смысла.

Это все казалось знакомым Юре. Сейчас он уже трижды пожалел, что, будучи студентом, прогуливал философию, и четырежды поблагодарил своего преподавателя, что заставил его снять копии со всех методичек ради зачета.