Шрифт:
— Не знаю, на сколько ему хватит этих запасов, — тревожился Кобра, — но оно точно на этом не остановится.
Группа спешно ретировалась в помещение главного цеха, наглухо запирая все выходы за собой. Бурлящий инстинкт самосохранения полностью глушил усталость и боль Юры. Он бежал, поспевая за всеми, не обращая никакого внимания на поврежденную ногу. Моментально миновав промышленную зону, они вывернули к шлюзовой камере, соединяющей соседние блоки.
Переход между блоками — очень рискованное дело. Очень часто люди просто пропадали, переступив порог. Даже установленные посты могли ничего не заметить. Человек просто исчезал.
В данный момент у отряда просто не было другого выхода. Сущность уже пробилась через два герметичных барьера и направлялась к путникам. Кобра дернул рычаг, и автоматика открыла доступ к воздушной камере.
— Живо внутрь! — закричал Тайфун, запихивая товарищей в тесную камеру.
За спиной старшины раздался оглушительный грохот, и в воздухе пронеслась покореженная дверь каморки коменданта. Масса затекла внутрь, стремительно покрывая заводской пол. Тайфун снял с плеча огнемет и прочертил на полу огненный полукруг, отрезая отродью путь. Существо остановилось перед горящей стеной, боясь переступить линию. Воспользовавшись замешательством, Тайфун прыгнул в камеру, но резко налетел на острое щупальце. Существо проткнуло старшину насквозь, выдавив сердце через грудную клетку. Отряд обдало кровавым фонтаном, трясущееся тело командира улетело вглубь цеха, и шлюзовая дверь захлопнулась.
— Нет! Мы должны вернуться! — ерзал Бард, пытаясь дотянуться до рычага управления, но его крепко сжал в тиски Кобра.
— Стой, салага! — повторял он. — Он мертв! Сам сдохнешь и нас подставишь!
Как только вход закрылся, в камере зажглась красная лампа. Прошло несколько секунд, и отряд буквально высыпался на пол соседнего блока.
— Оп-па, вот это подгон! Хы… — сказал голос сверху.
Подняв глаза, бойцы увидели направленное в их лица дуло ружья.
— Суки… — тихо протянул Беркут.
Глава 10. Бетонное сердце
Кривой мужик неопределенного возраста держал наготове гладкоствольный самострел, собранный из обрезка трубы, кусков арматуры и изоленты. Человек был одет в тряпичный грязный плащ-комбинезон, сшитый из разных кусков ткани. Лицо, руки и другие открытые участки тела были покрыты язвами и застарелыми шрамами. В глазах читалась безудержная радость, граничащая с нетерпением.
— Ну что? — сказал он. — Кого первого?
— Давай того! — звонко прозвучал детский голос, и из темноты выбежал какой-то пацан с заячьей губой, вытягивая опухший палец в сторону Юры.
— Ты что, бестолочь?! — мужик отвесил ребенку подзатыльник. — Он же костлявый!
— А я люблю, как косточки хрустят на зубах, да с тонким мяском!
— Баловень! Ладно, завтра зажарим.
Ребенок весело заскакал на месте.
— А сегодня — этого кабана! — мужик ткнул в сторону Беркута.
— Па! — трещал новый голос. — Можно мне этого, губастенького?
К Барду подошла болезненно-тучная девочка с грязной короткой косичкой на деформированном черепе.
— Что? — возмутился мальчик. — В одно рыло хочешь сожрать?!
— Да мне не кушать, — обиженно надула рваные губки девочка. — Мы с ним будем, как мама с папой!
Бард, предвкушая участь, аж поперхнулся и разразился громким кашлем.
— А в чем разница? — засмеялся мужик.
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! — грозный бас окрикнул мужчину.
— Ничего, дорогая! — виновато ответил он. — Скоро будет ужин!
— Нечестно! — топнул ногой пацан. — Папа сказал, что мы с тобой будем, как мама с папой!
— Не хочу! — скрестив руки на груди, ныла девчонка. — От тебя воняет!
Пока семейство вело спор о том, кому кто достанется, Юра вытащил автомат из-под груди валяющегося Беркута и дал короткую очередь в потолок. Мужик с перепугу зарядил себе дробью в ступню и повалился на пол, вопя от нестерпимой боли. Девочка подбежала к отцу и хныча повторяла: «Папа — папа!», а сын тем временем подхватил упавшее ружье и нажал на спуск, целясь почему-то в Барда. К счастью, ружье оказалось однозарядным, и выстрела не произошло.
— Пушки детям не игрушки! — сказал Беркут, вырывая самострел из рук напуганного мальчика.
Дети разрыдались и убежали вглубь тоннеля, бросив истекающего кровью отца.
— Ах ты, говна кусок! — корчился на полу мужик. — Я тебе покажу!
Откровенно озадаченный ситуацией, Вадим подошел к страдающему отцу семейства людоедов.
— И что же здесь забыли эти дикари?
— Пошел ты! — мужик плюнул ему в лицо.
За это инженер пустил ему пулю промеж глаз, после чего достал носовой платок и спокойно утерся.