Шоу продолжалось еще две минуты, а потом внезапно все стихло.

— Браво, профессор! — радостно захлопал в ладоши Вадим. — Было очень приятно наблюдать за работой мастера.

— Я сделал то, что вы просили, теперь позвольте мне уйти.

***

Рассказ Вадима больше напоминал бред сумасшедшего. Невозможно было поверить, что Леонид Степанович был способен на хладнокровное убийство, даже ради науки.

— Что за бред ты несешь? — прошипел Юра. — Я проводил десятки симуляций Самосбора. Камера просто накачивается продуктами распада, и все. Остальное, что ты описал, не имеет никакого смысла.

— Спорить не буду, я не специалист, — издевательски сплюнул кровью Вадим. — Важно то, что у нас получилось активировать образец. Следующая фаза предполагала использование естественного Самосбора. Энергии симуляции было слишком мало, чтобы долго поддерживать жизнь.

— Жизнь чего?! — Беркут прислонил дуло автомата к виску особиста и звонко дернул затвором.

— Полиморфно-адаптивная материя. Ее нашли в одном из соседних блоков после Самосбора. Говорят, что она облепила дверь ячейки, но это не важно. Долгие циклы она лежала в хранилище «Слизи», пока я не обратил внимание на этот образец. Испытания показали, что вещество способно поглощать и сохранять нейронные связи мозга, образуя некий коллективный разум. Это было удивительно! Связи сохранялись даже после того, как образец контактировал с продуктами Самосбора. Более того, он становился намного активнее. И тогда я понял. Вот. Вот оно, решение! Идеальная форма жизни, превосходно адаптированная под условия Гигахруща! Нужно было поделиться этим даром со всеми. Больше не нужно бояться Самосбора. Вы понимаете? Больше не будет страха, боли и смерти. Только вечное блаженство.

— Что-то Сокол не выглядел шибко счастливым.

— Процесс может быть болезненным, но это неважно. Он оставил свою тривиальную жизнь и присоединился к великой цели.

— Удобные слова, — усмехнулся Кобра. — Тебе бы трибуну, и может даже привлечешь парочку добровольцев.

Яркая вспышка в сопровождении оглушительного хлопка помешала ответить на язвительный выпад. Черепная коробка Вадима раскололась, словно яичная скорлупа, высвободив наружу грязно-кровавую массу. В глубине остекленелых глаза Барда бурлила дикая ярость. Убийство сотрудника СБ — это настоящая измена. За такое положен расстрел на месте, без суда и следствия. Но ему было глубоко наплевать.

— Мессер погиб от последствий Самосбора. Все согласны? — жестко отчеканил он.

Протестующих не нашлось. Беркут брезгливо скинул особиста в межлестничное пространство, и группа молча продолжила свой путь.

Структура Гигахруща занимает особое место в сознании исследователей Самосбора. С одной стороны, она проста и однотипна. Тридцать ячеек-коробок на этаж, с прямым коридором по самому центру. В зависимости от нужд этажи могут перекраивать, но базовая структура остается видна даже невооруженным взглядом. Скупое однообразие и непрерывность конструкций наводит на мысль о некоем искусственном разуме. Только бездушная машинная логика могла породить столь скучный и депрессивный дизайн жилого пространства.

С другой стороны, даже если допустить существование конца Гигахруща, исследованные размеры не позволяют строению существовать в каком-либо виде. Конструкция давно должна была сжаться под действием собственной массы в гигантскую термоядерную топку — или во что-то еще. Есть версия, что именно Самосбор препятствует подобной имплозии. Самосбор способен изменять саму логику мироздания, временно нарушая законы физики. Однако странно, что столь могущественная сила любезно останавливается перед запертой гермодверью.

«Интересно, — думал Юра, — если Гигахрущевка заполняет собой все существующее пространство, то почему во всех блоках векторы гравитации направлены вертикально вниз и параллельно друг другу?»

Этот совершенно детский вопрос не давал покоя задурманенной анестезией голове Юры. Особенно сейчас, когда приходилось испытывать на себе всю непокорность силы тяготения. Профессор Камерицкий выдвигал гипотезу о наличии сверхмассивного тела, расположенного глубоко внизу. К сожалению, ему так и не удалось собрать полноценную экспедицию. После череды неудачных попыток он покончил с собой, засунув голову в бак с жидким азотом. Светлая ему память.

Восхождение далось крайне тяжело. Юра едва волочил ноги, то и дело цепляясь за края ступеней. Если бы не Кобра, обхвативший плечо ученого, задача была бы невыполнимой. Беркут на удивление за все время пути не проронил ни слова, как и Бард. Когда группа добралась до первого поста, она имела настолько потрепанный жизнью вид, что дежурный чуть не поднял этажную тревогу, спутав их с порождениями. Совсем мальчишка, наверное, сразу после школы забрали. Часовой угрожающе щелкнул затвором ржавого «Максима» и дал короткую очередь в стену. Отряд Барда все как один упал на пол.

— Стой! Кто такие?!

— Да свои мы! Свои! — прохрипел Бард, размахивая удостоверением. — Зови мед-бригаду, у нас раненый!

Дежурный высунулся из-за противопульного щитка и с досадой цокнул языком.

— Бетоно мать вашу!

— Че ты уставился?! — хрипел из последних сил Юра. — Тут волна знаешь какая начнется, если не пустишь? Самосбор детским садом покажется!

Голос ученого звучал, словно с затертой аудиокассеты. Он уже с трудом соображал, что происходит вокруг. Сердце яростно долбило в грудную клетку, взор то и дело затягивало черной пеленой, а мысли путались. Следующие события отложились в памяти как череда бессвязных картинок. Вот он лежит на полу, а теперь кто-то в очках светит фонарем в глаз. Далее последовал резкий удар в затылок и наступила пустота.