— Дары Теней, — повторил Рюрик почти благоговейно. — Артефакты великой силы, созданные до начала времён. Один из них даёт своему владельцу бессмертие.

И я думаю, что ты, мой Клык, обладаешь им.

— Это всего лишь легенды, — произнёс Виктор. — Сказки для детей и стариков, боящихся смерти.

— Нет! — воскликнул Рюрик с неожиданной страстью. — Это правда! Дары существуют, и доказательство стоит передо мной! Ты не стареешь, твои раны заживают на глазах, ты сильнее и быстрее любого человека. Это не может быть просто случайностью рождения!

Виктор молчал, его лицо оставалось бесстрастным, но внутри него бушевала буря. Он чувствовал, что загнан в угол, что тайна, которую он хранил веками, вот-вот раскроется.

Волхв приблизился к нему, его старческие глаза горели нечеловеческим огнём.

— Расскажи нам, воин. Расскажи, где ты нашёл Дар Бессмертия. Как он выглядит? Как ты активировал его силу?

— Я не знаю, о чём вы говорите, — твёрдо произнёс Виктор. — Я просто воин, верно служащий своему князю.

Рюрик вздохнул с явным разочарованием.

— Я надеялся, что ты будешь более сговорчивым, Клык. Что ты поделишься своим секретом со мной — человеком, который всегда хорошо обращался с тобой, давал тебе кров и место в дружине.

— Мне нечем делиться, князь, — ответил Виктор. — И даже если бы я обладал тем, что вы ищете, я бы не советовал вам стремиться к этому. Некоторые дары оказываются проклятиями.

Волхв усмехнулся.

— Он боится поделиться, князь. Боится потерять свою уникальность, свою силу. Но есть способы заставить его говорить.

Виктор шагнул к старику, и внезапно атмосфера в комнате изменилась. Воздух словно сгустился, стал тяжелее. Даже пламя в очаге приникло к углям, будто испугавшись.

— Не угрожай мне, старик, — произнёс Виктор тихо, но в его голосе звучала такая сила, что волхв невольно отступил. — Ты играешь с силами, которых не понимаешь. И ты, князь, — он повернулся к Рюрику, — ищешь то, что лучше оставить в тени.

Рюрик поднялся со своего места. Несмотря на выпитое на пиру вино, его взгляд был ясным и твёрдым.

— Я не боюсь ни теней, ни того, что в них скрывается, — произнёс он с холодной решимостью. — Я хочу власти — большей власти, чем любой князь до меня. Я хочу объединить все земли под своей рукой, и для этого мне нужно время. Больше времени, чем отведено обычному человеку.

— Власть не сделает тебя счастливым, — сказал Виктор. — Ни власть, ни богатство, ни долгая жизнь. Поверь мне, я знаю.

— Значит, ты всё-таки признаёшь? — подхватил волхв. — Ты признаёшь, что живёшь дольше, чем положено человеку?

Виктор молчал, проклиная себя за оплошность. Многовековая усталость давала о себе знать — раньше он никогда не допустил бы такой ошибки в словах.

Рюрик шагнул к нему, его глаза горели лихорадочным блеском.

— Скажи мне правду, Клык. Кто ты на самом деле? Сколько тебе лет? И главное — как ты обрёл бессмертие?

Виктор смотрел на князя долгим взглядом, словно оценивая что-то внутри него. Наконец, он вздохнул — глубоко и тяжело, как человек, решившийся на то, чего долго избегал.

— Хорошо, — произнёс он тихо. — Я расскажу тебе часть правды. Но не здесь. Не при нём, — он кивнул на волхва.

— Князь, не доверяй ему! — воскликнул старик. — Он хитёр и опасен!

— Молчи, — оборвал его Рюрик. — Я доверяю своему Клыку больше, чем тебе. Он проливал кровь за меня, а ты лишь нашёптываешь мне на ухо тёмные предсказания.

Волхв поджал губы, но не посмел спорить.

— Уйди, — приказал ему князь. — Я поговорю с Клыком наедине.

Старик бросил на Виктора ненавидящий взгляд, затем низко поклонился князю и вышел из покоев. Когда дверь за ним закрылась, Рюрик указал Виктору на кресло у очага.

— Садись. И говори. Я хочу знать всё.

Виктор сел, но не сразу начал говорить. Он смотрел на огонь, словно видел в нём картины из прошлого.

— Я не знаю, сколько мне лет, — произнёс он наконец. — Я перестал считать после первой тысячи.

Рюрик задохнулся от удивления, но не перебил его.

— Я родился в землях, которые сейчас называют Фракией, в городе, название которого давно стёрлось из человеческой памяти. Я был обычным человеком — воином, как и сейчас. Сражался за своего царя, имел жену и детей. А потом пришла война, которая изменила всё.