Шрифт:
Вместе вышли вы из дома,
Вы пришли сюда бок о бок,
Стали вы о край болота:
Это ль вам еще не место,
Не очаг гостеприимный?
Этот край — ничья земелька, —
Место зыбкое, пустое,
Непригодное для жизни
Человеку и скотине, —
Это место вам дарю я
В вековечное владенье,
Здесь потомственным наделом
Вас обоих наделяю.
Старшему — земли побольше,
Часть же меньшая — меньшому! —
Тут завистливые злыдни
К сыну Калева взмолились:
— Разграничь болото, братец,
Раздели ты нам трясину,
Пополам ее разрежь ты, —
Чтоб вовеки нам не грызться,
Чтоб не ссориться отныне!
А не то сотрет границы
Наша жадность вековая,
Взбороздит поля чужие.
По углам поставь ты камни,
Обведи межой владенья. —
Калевитян сын любимый
Просьбе внял, умно ответил:
— Если кто судьей назвался,
Должен дело он распутать,
Завершить его разумно.
Ты послушай, славный Алев,
Раздобудь-ка ты веревку,
Подлинней достань бечевку.
Той бечевкой раздели ты,
Пополам разрежь трясину,
Выкопай посередине
Ты канаву межевую.
Обложи ее камнями,
Закрепи края шестами,
Чтоб угас огонь раздора,
Чтобы злоба их затихла!
— Ладно, — молвил добрый Алев, —
Вместе с другом неразлучным
Принялся он за работу,
Поспешил исполнить дело.
Калевитян сын любимый
Зашагал своей дорогой —
Собирать иные вести,
Совершать дела иные.
Вместе с другом неразлучным
Стал работать славный Алев.
Выбрались друзья на речку.
Здесь, на берегу высоком,
Первый шест они забили,
Обмотали столб веревкой,
Обозначили границу.
Старый бес, хозяин топи,
Лютый враг людского рода,
Похититель чад крещеных,
Добрый труд решил испортить.
Высунул башку из тины,
Злобный глаз хитро уставил,
Стал выспрашивать лукаво
И промолвил, насмехаясь:
— Что творите, паренечки?
Нынче что у вас за спешка?
Что за тайная работа?
С птицеловами вы схожи,
Что нежданную добычу
Вдруг завидели над лесом.
Уж мешок готов для дичи,
А она еще высоко! —
Алева сынок любимый
Понял бесовы насмешки;
Сильно он перепугался,
Но ответил без боязни:
— Огораживаем воду,
Речку в сети забираем,
Волны пряслом замыкаем,
Ловим-взнуздываем струйки:
Чтобы дичь далась нам в руки,
Ни на дно не опустилась,
Ни на берег не всплеснулась! —
В топи был у черта омут,
Под водой семья ютилась,
Там, на илистой кровати,