Лес — укрытие сиротам,

Лес — прибежище злосчастных.

Богатырь Калевипоэг

Прошагал сквозь красный ельник,

Пересек и бор сосновый,

А как шел через орешник,

Вдруг почуял: кто-то цепко

Обхватил ему лодыжку,

Пятку трогает легонько.

Поглядел могучий Калев:

Кто ему щекочет пятку?

Видит — вылез из кусточка

Деревенский мужичонка

Ростом с нынешнего парня.

Как же он дрожал, бедняга!

У него тряслись колени,

Зубы щелкали от страха.

Умолял он о защите,

Горько сетовал и плакал:

— Сжалься, братец многосильный!

Ты спаси меня, могучий!

Защити, Калевипоэг!

Огради от горьких бедствий!

Сбился я с пути в чащобе,

Потерял домой дорогу! —

Калевитян сын любимый

Изогнулся, сгорбил спину

И рукой вокруг пошарил,

Ухватил он мужичонку,

Взял за шиворот, приподнял,

Опустил в свою котомку.

В глубину скатился парень,

Полетел на дно, как в пропасть.

Там за хлеб он зацепился,

Уперся ногой в краюшку.

Тут спросил Калевипоэг:

— Ты чего же испугался?

Почему залез в кустарник? —

И ответил мужичонка,

Пропищал со дна котомки,

Словно квакнула лягушка

Из глубокого колодца:

— Вечерком вчера, на зорьке,

Возле озера ходил я,

В красном ельнике прибрежном

Потерял я вдруг дорогу

И тропинкой безыменной

Вышел ко двору лесному.

У дверей я постучался,

На ночлег я попросился.

Посреди избы огромной

Пламя в очаге пылало,

У котла сидела бабка,

Варево в котле мешала.

А в котле кипело сало,

Суп гороховый варился.

Бабка мне дала похлебки:

«На, — сказала, — да не мешкай,

Поживей работай ложкой!»

Принесла потом соломы

И постель мне постелила

Посреди избы широкой.

Так сказала мне старуха:

«Пошевеливайся, парень!

Лезь в солому, поросенок!

А не то сыны вернутся

Молодые из похода.

Ты при них молчи, как мышка,

Что от кошки затаилась.

Хоть рукой пошевельнешь ты

Или крикнешь ненароком,

Тут придет твоя погибель,

Тут и смерть твоя наступит».

Поклонился я старухе,

Бабке молвил я спасибо

За ночлег, за добрый ужин

Да за ласковое слово.

И зарылся я в солому,

Распрямил бока и спину,

А соломенной подстилки

На троих еще хватило б!

Вдруг развеялась дремота,

Широко раскрыл я веки.

Услыхал я дальний хохот:

От шагов земля гудела,

Гнулись-вздрагивали стены.

Даже ты, Калевипоэг,

Грохоча пятой тяжелой,