Едва открываю дверь, компания в метре от входа взрывается громким хохотом. Я улыбаюсь тоже. Я почти готов спросить, над чем они смеются и примкнуть к их веселью, но вовремя вспоминаю про Ладу. Прохожу чуть дальше и останавливаюсь поодаль. Чиркнув зажигалкой, глубоко вдыхаю. Потом смотрю, как дым летит в темное небо. Сам чувствую себя таким же легким, практически невесомым. Я тоже дым. Фимиам.

Но, опуская взгляд, резко приземляюсь. Вижу Антона Подрезова, который также смотрит на меня. Сразу понимаю, что он здесь ради Быстровой. А значит, те три чистеньких мальчика, которые стоят рядом, тоже присоединятся к нашей компании. Это, конечно, в мои планы не входило.

Резкий тем временем приближается, достает сигарету и спрашивает:

— Прикуришь?

Тяну один уголок губ наверх. Как издалека, однако, он начинает.

Говорю:

— Ракета там, внутри. То есть Илона, — поправляю сам себя.

Все время забываю, что это прозвище родом из нашего центра для трудных, таким богатым парнишкам оно ни к чему.

— Я не спрашивал, — проговаривает он ровно.

Только вот я фимиам. Я — жженый ладан, мной пахнет в церквях и храмах, меня не надо спрашивать, я и так знаю.

Сообщаю:

— А выглядишь так, как будто спросил.

Смотрю ему за спину на высокого блондина. Тот широко улыбается, но я отвечать тем же не тороплюсь. Снова думаю о Ладе. Они бы друг другу подошли, даже чисто внешне.

А значит, мне нужно вернуться внутрь и не позволить этой мысли посетить ее очаровательную светлую голову.

Лада

Споткнувшись о бордюр, смеюсь.

Говорю:

— Ого!

Опустив взгляд вниз, изучаю свои белые кроссы, которые выглядят так, как будто прошли войну. Это, конечно, не первый их бордюр за сегодня.

— Лада, — говорит Матвей и берет меня под руку, — скажи мне, пожалуйста, ела ли ты когда-нибудь шаурму после шотов?

Весело фыркаю и накрываю губы ладонью. Отвечаю максимально серьезно:

— Почти уверена, что такого опыта у меня не было.

— Тогда, — Стрелков указывает куда-то в небо, — вперед, к гастрономическому приключению!

— Я последний раз ел шаурму, когда не успел вернуться в отель до развода мостов. Правда, там она называлась шавермой, — говорит Мирон, оборачиваясь.

Этот блондин с широкой улыбкой присоединился к нам в баре и зачем-то вызвался меня провожать. Кажется, друг того парня, что нравится Илоне. То ли я немного запуталась, то ли это шоты меня запутали.

Непривычная к таким тусовкам, я опьянела не слишком быстро, но очень резко, и Стрелкову пришлось выхватывать у меня рюмку пару раз, меняя ее на бутылку минералки, хотя я очень хотела пить без рук или по-гусарски, как все. Наверное, завтра я поблагодарю его за это, но там, за столом, почти обиделась. Сначала по-настоящему, а потом уже притворно надула губы. Чтобы, когда Мот спросил, как он может извиниться, подставить ему щеку для поцелуя.

Мирон тоже флиртовал со мной, и отвечать ему было приятно. Матвей злился, но очень ловко переключал мое внимание на себя. В какой-то момент у меня даже сложилось впечатление, что эти двое ведут какую-то шахматную партию друг с другом. Поэтому такая витиеватая прогулка втроем до моего дома выглядит немного странной, но сейчас я совсем не хочу в этом разбираться.

— Тогда нам туда, — радостно информирует Матвей.

Он перекладывает наши с ним руки так, чтобы я держалась за сгиб его локтя. Мимолетно сжимает мои пальцы, и в моей грудной клетке все тоже как-то схватывается легким спазмом. Вижу, что он пытается отстоять свою приоритетную позицию перед Мироном, и мне даже нравится, как легко у него это получается. Кажется, Стрелков очень, просто катастрофически, уверен в себе.

Вместе мы идем туда, куда ведет Мот. Это даже не кафе, просто окошко на первом этаже дома около метро, которое сейчас не работает.

Пока ждем заказ, отходим в сторону и Стрелков, обхватив меня за талию, очень легко поднимает и усаживает на широкий парапет. Взвизгнув, снова смеюсь.

Говорю:

— Вот это карусель!

— Главное, чтобы не укачало, — отзывается Мирон весело, окидывая нас демонстративно оценивающим взглядом.

Потом подтягивается на руках и проворно занимает место рядом со мной. Оказавшись чисто физически выше Мота, откровенно этим забавляется. И, закинув руку мне на плечо, подмигивает ему. Несмотря на алкогольный морок, я все равно вдруг осознаю, что ситуация может выйти из-под контроля. Стрелков весь вечер был веселым и обаятельным, но он все равно выглядит как уличный хулиган. Его дворовое нутро сквозит в каждом движении и в каждой черточке его лица, не говоря уже о крепкой шее и широкой груди с логотипом бренда, популярного в околофутболе. Может быть, это стереотип, но мне искренне кажется, что он привык решать вопросы не шутками, да и вообще не на словах.

Но Мот удивляет меня. Откинув голову назад, щурится. Сует руки в карманы джинсов и сообщает:

— Будешь так себя вести, еды не получишь.

Смешливый блондин на мгновение немеет. А следом хохочет так искренне и громко, что я сама расслабляюсь, тем более что он убирает руку с моего плеча.

— А ты знаешь нужные рычаги!

— Три шаурмы! — объявляет парень из окошка, чуть высунувшись наружу.

Матвей указательным и средним пальцами указывает себе на глаза, а потом ими же — на нас.