– Твоей крови.

Он не получает предупреждения. Его ошеломленное выражение - единственное, что остается, когда я быстро втыкаю нож в его горло.

Я проворачиваю его несколько раз, пока его глаза не уставятся в никуда.

Я убираю нож только тогда, когда он падает на землю, как бесполезный мешок.

Его кровь. Красная и яркая, струйками стекает на асфальт.

Это единственный вид оплаты, который я принимаю.

Ах, черт.

Я только что убил кого-то без причины - ну, без причины, которая имеет отношение к Косте. Я не могу попросить его уборщиков позаботиться об этом.

Впрочем, неважно. Я вытираю нож об одежду и убираю его в ножны. Натягиваю перчатки и ищу его бумажник. Я беру несколько купюр из него и бросаю на его труп.

Причина смерти: смертельное ранение в яремную артерию.

Мотив: ограбление пошло не так.

Дело закрыто.

Убедившись, что нахожусь в слепых зонах камер, я возвращаюсь к машине и еду в квартиру - в квартиру Лепесточка, не в мою.

Свет у нее погашен, и я пробираюсь внутрь через пожарную лестницу - это самое легкое дерьмо, которое я делал в своей жизни. Как я уже говорил, в этом здании нет никакой охраны.

Низкое шипение останавливает меня в гостиной. Одна из ее кошек смотрит на меня сверкающими в темноте демоническими глазами. Другая подмигивает мне со своего места на диване.

Я подношу руку ко рту, но кот рычит и прыгает за телевизор.

Сумасшедший гребаный кот.

Мои шаги тихие и быстрые, я двигаюсь в тени. Да, она может выйти и увидеть меня, и, возможно, именно этого я и хочу. Если она увидит меня, то дважды подумает о том, чтобы надеть нижнее белье и напиться с извращенцем.

Я останавливаюсь на пороге ее спальни. Ее глаза закрыты, она спит, все еще в своем черном платье. Волны волос закрывают ее лицо, как некая маска, отличная от той, которую она носит каждый день.

Мои ноги двигаются по собственной воле, пока я не оказываюсь над ее кроватью. Ее лицо раскраснелось, возможно, от вина или от испуга. А может, и от того, и от другого.

Простыня падает до середины, открывая изгиб бледной груди. Мои пальцы цепляются за покрывало, и я укладываю ее, как ребенка.

Она может быть хрупкой и маленькой, мой маленький Лепесточек.

Лусио всегда говорил мне брать работу по контракту для его друзей, но ни один из их денег меня не интересовал. За исключением Лусио, я никогда не убивал для людей.

До этого момента.

Мой маленький Лепесточек заставила меня убивать за нее без единого слова или пенни. Ну, она не совсем заставила меня, но это считается.

Я убил ради нее.

И что самое приятное? Я бы сделал это снова и снова.

Мои пальцы касаются ее лба, заправляя прядь за ухо, и я шепчу:

– Держись подальше от этой марки мудаков, если не хочешь, чтобы они все умерли.

6

Джорджина

П

розвенел будильник, и я проснулась со вздохом.

Одеяло подоткнуто вокруг меня, и я понимаю, что только что выспалась лучше всех за последние годы. Мои кошки рады, как никогда, и я кормлю их, прежде чем вспомнить предыдущую ночь и застонать. Столкновение с Эндрю Мартином на работе сегодня не будет идеальным, но, по крайней мере, у меня есть мои друзья, которые будут на моей стороне, несмотря ни на что.

Я уже знаю, что сегодняшний день будет адским, но ничто не готовит меня к тому дерьмовому шоу, в которое я попадаю, как только приезжаю на работу.

Повсюду полицейские машины, офицеры смотрят на меня, когда я прохожу мимо них. Я нахмуриваю брови от беспокойства. К нам иногда приезжают полицейские, обычно для того, чтобы разобраться с особенно трудным, буйным пациентом. Но это похоже на нечто большее - как будто что-то серьезно не так.

Я иду в отделение скорой помощи, где застаю взволнованную Катю, отвечающую на вопросы. Она выглядит бледной, как привидение, и когда ее глаза встречаются с моими, она вздыхает:

– О, слава Богу. Вот она!

Мгновенно головы трех милиционеров, окружавших мою подругу, поворачиваются в мою сторону. Мой желудок сжимается в тысячу узлов, и я киваю офицерам, приближаясь к подруге, сжимая ее руку в попытке успокоить ее.

– Что происходит? Все в порядке?

– О, Джорджи, - Катя выдавливает из себя сдавленный всхлип. – Я... я даже не знаю, как тебе это сказать.

– Просто дайте нам сделать нашу работу, - предлагает пожилой полицейский, бросая на нее твердый взгляд и заставляя ее овчарочно кивнуть, прежде чем он поворачивается ко мне лицом. – Мисс Джорджина Хилл, не так ли?