И Джозеф не может быть совпадением. Его возраст тоже совпадает. Ему было около семи, когда мне было двенадцать.

Я вырываю фотографию из рамки и кладу ее в карман.

Не знаю, где сейчас Джозеф, но лучше бы он был далеко или мертв. Если он наследник Косты, как я подозреваю, его ничто не спасет.

Я защитил его тогда, но никто не защитит его от меня.

Мой маленький Лепесточек звонила мне сегодня.

Пропущенный звонок смотрит на меня, как какой-то знак.

Я не видел ее после вчерашнего шоу с Лусио. Во всяком случае, не напрямую.

Я наблюдал за ней через окно, когда она обнимала своего толстого кота и пыталась уснуть, прижавшись к нему. Естественно, кот вырвался из ее лап и уставился на нее от двери, словно она сошла с ума.

Чертовы коты.

Она плохо спала прошлой ночью, ворочалась до рассвета.

Я, возможно, смотрел всю ночь, засудите меня.

Когда она уходила на работу, я ездил в интернат.

Сейчас я вернулся, а ее нигде нет в квартире. Она уже должна была закончить работу. Я знаю, потому что я фотографирую ее календарь каждую неделю, когда забираю ее.

Одержимость. Блядь, погуглите.

Я звоню ей, но она не берет трубку. Я пытаюсь снова, и когда звонок попадает на голосовую почту, я крепче сжимаю трубку.

Учитывая, как ее взбудоражило появление Лусио, она могла бы устроить что-то вроде девичника. Но он запланирован на следующую неделю, а не на эту.

Стоя на балконе, я набираю номер Дайны. Она берет трубку после двух звонков.

Громкая музыка врывается в мое ухо и медленно затихает.

– Джаспер?

– Да, Дайна, как ты?

– Я в порядке! Хоть бы раз провести ночь без детей. – Она кажется пьяной.

– Это здорово. Джорджина с тобой?

– Да! Нам так весело.

Я улыбаюсь без юмора.

– Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

– Ни в коем случае! Чем больше, тем веселее.

Через полчаса я в клубе. Из динамиков доносится громкая музыка, потные тела скрежещут друг о друга. Неоновые синие огни - единственный прорыв в темноте, и этого вполне достаточно для посетителей вечеринки.

Я поднимаюсь по лестнице и встаю на середине балкона, откуда открывается полный вид на клуб.

Дайна и медсестра за барной стойкой звенят бокалами с какой-то фиолетовой жидкостью и смеются так громко, что я почти слышу их сквозь музыку.

Моего маленького Лепестка с ними нет.

Мне требуется пять секунд, чтобы найти ее. Она как магнит, я всегда могу понять, куда она идет и куда направляется дальше.

Она на танцполе, в коротком облегающем платье, которое обрисовывает ее сиськи и попку, так как опускается чуть выше колен.

Даже отсюда я могу сказать, что она пьяна. Неужели она не помнит, что случилось в последний раз, когда она делала что-то подобное?

Ее волосы закрывают спину, когда она крутит бедрами в такт музыке, пальцы исчезают в черных прядях, как будто она устраивает какое-то чертово эротическое шоу.

Два парня танцуют рядом с ней, один - медбрат, а другой - какой-то техник, которого я видел в больнице. Она не обращает на них внимания, на голод в их гребаных глазах, когда они пожирают ее раскрасневшиеся щеки, слегка приоткрытый рот и то, как ее сиськи и задница выделяются в этом чертовом платье.

Мои ноги сами собой движутся вниз по лестнице. Мои мышцы напрягаются, и мне требуется все, чтобы не достать нож и не вырезать лицо каждого ублюдка, который смотрел на нее сегодня вечером.

Когда я оказываюсь в пределах досягаемости, мой маленький Лепесточек все еще танцует, слегка покачиваясь на ногах.

Медбрат-мужчина, который танцевал вокруг нее, как пчела вокруг меда, протягивает руку и заправляет прядь волос ей за ухо.

Она хихикает, чертовски хихикает, хватая его за руку для равновесия.