Попытки, потому что я всегда выпутывался из них сам, силой, смекалкой, тем, что Нэнси запирала меня в темной комнате. Мне это удавалось.

Ричардс стоял рядом с моим классом в то время. Я - тощий паренек сзади, частично скрытый от всех, половина моего лица закрыта парнем рядом со мной, а мой единственный глаз сверкает.

Ебаный взгляд в камеру, как будто я говорю всему миру и всем в нем, чтобы они шли на хуй. Мои глаза с детства были охуенно злыми, злыми и призванными испортить мир.

В отличие от общепринятого мнения, такие люди, как я, нужны. Мы - хищники, которые поддерживают баланс. Без нас все было бы старым добрым хаосом.

Я уже собираюсь уходить, когда замечаю маленького мальчика, прижавшегося к моему боку. Его короткие черные волосы убраны в бант, и он прячет лицо у моего плеча, не глядя в камеру.

И я... позволяю ему.

Его маленькие пальчики вцепились в рукава моей футболки, как будто это спасательный круг. Самое странное, что я не избил его до полусмерти и не разбил ему лицо за то, что он дотронулся до меня.

Джозеф. Маленький Джо.

Он был слишком тощим, слишком маленьким и слишком слабым. Он был на несколько лет младше меня, когда он пришел, и все другие мальчишки хотели окровавить его идеальную фарфоровую кожу и голубые - или это были зеленые - глаза.

Он прячет свое лицо, и я не могу точно нарисовать его портрет. Прошли десятилетия.

Будучи маленьким и симпатичным, он был усыновлен через несколько месяцев после приезда. Степфордские домохозяйки слишком любили его типаж. Идеальный мальчик, идеальное лицо, идеальные оценки.

И он был молод, так что из него можно было вылепить все, что они хотели.

Когда я смотрю на его маленькие пальцы, меня охватывает воспоминание, как будто это произошло вчера.

Прошлое

Роб смотрит на Джозефа с другой стороны игровой площадки, когда тот подбрасывает камень в воздух, а затем ловит его.

Я рычу на него со своей позиции на скамейке, а другой мальчик делает движение, чтобы перерезать ему горло, прежде чем исчезнуть за углом.

Посмотрим, кто перережет горло другому. Позже я разобью ему лицо за обедом.

Джозеф, источник всего этого нежелательного внимания, не замечает всего, что происходит вокруг него, пока он собирает маргаритки, разбросанные вокруг нас.

Он сгорбился, его белые шорты чисты и безупречны. Его шелковистые темные волосы переливаются на солнце, отчего кажутся голубыми.

Такой слабый маленький мальчик.

Даже его кожа слишком белая, она покрывается синяками, когда я беру его за руку.

– Джас, смотри! – Он показывает своими маленькими пальчиками на маргаритки, его рот раскрывается в полном изумлении.

– Перестань играть с цветами, как девочка, - говорю я ему, наблюдая за нашим окружением.

Именно потому, что он слишком слаб, все охотятся на него. Я не должен был нападать на Роба в тот первый день, когда он засунул голову Джозефа в унитаз, я должен был просто уйти. Может быть, он стал бы сильнее, если бы не был так уверен, что я каждый раз буду его спасать.

С того дня Джозеф следует за мной как тень, и поэтому никто не осмеливается его трогать, зная, что он под моей защитой.

Он дуется, играет с цветком, но все еще не поворачивается.

– Мне это нравится. Я могу сказать, любишь ты меня или нет.

– Как ты можешь сказать, гений?

Его крошечная усмешка наполняет воздух, когда он отщипывает по одному лепестку за раз.

– Джаспер любит меня. Джаспер не любит меня. Джаспер любит меня. Джаспер любит меня. Джаспер любит меня… – Он прервался, в его голосе появилась дрожь.

– В чем дело? – Я наклоняюсь в сторону, чтобы посмотреть на его цветок, но он прячется в стороне. – Джозеф?

– Там написано, что ты меня не любишь. – Он бросает цветок на землю. – Я ненавижу эту игру.

Я смеюсь и собираю для него другой цветок. Иногда он может быть милым.

Бросив в него маргаритку, я говорю:

– Попробуй еще раз.

– А что если она также скажет, что ты меня не любишь?

– Тогда я буду приносить тебе все цветы, пока ты не получишь нужный тебе ответ.

Подарок

Маленькая улыбка приподнимает мои губы.

После ухода Джозефа моя жизнь как-то изменилась к худшему, пока Лусио не нашел меня той ночью.