Любопытно, как невидимый человек смог привлечь мое внимание таким нездоровым способом.

Когда я смотрю, как она приближается ко мне, меня охватывают две разные эмоции. Первая - я чертовски ненавижу ее за то, что она внесла хаос в мою упорядоченную жизнь. Вторая - я хочу вытрахать эту ненависть из ее тела, использовать ее и заполнить своей спермой все ее отверстия.

Мой маленький Лепесточек резко останавливается передо мной, наконец-то заметив меня. Выражение ее лица меняется на легкое удивление, прежде чем она его скрывает.

Учитывая то, как все закончилось вчера, я не ожидал такого теплого приема. Я оставил ее довольной и использованной, с моей спермой, стекающей по ее бедрам. Мне нужна была дистанция, потому что у меня было искушение поцеловать ее в жопу и набрать ей ванну. Вот блядь.

Я никогда этого не делаю.

Мысли о том, что я хочу сделать это для моего маленького Лепесточка, было достаточно, чтобы вывести меня из ее квартиры, и ей не пришлось ничего говорить.

– Ты действительно умеешь появляться.

Я принимаю ее слова с кивком. Она имеет право злиться и выкинуть меня из своей жизни, если захочет.

Но это не значит, что я уйду.

Со мной так не поступают.

– Я отвезу тебя. – Я показываю на свой "Мерседес" на другой стороне парковки.

– У меня есть своя машина. – Она сохраняет замкнутое выражение лица, пытаясь оттолкнуть меня от своей машины.

Я остаюсь стоять перед водительской дверью, не двигаясь ни на дюйм. Мой маленький Лепесточек, видимо, поняла, что не может сдвинуть меня с места, и отступила, лицо покраснело от напряжения.

Она обернула пальто вокруг своей фигуры, используя его как щит.

– Ты не против?

– Да, вообще-то да. Я сказала, что отвезу тебя.

Ее яростный металлический взгляд устремлен в мою сторону.

– Ты не имеешь права требовать от меня чего-то после того, как бросил меня вчера в таком виде. Я не твоя игрушка.

– Нет. – Я протягиваю руку и беру ее за подбородок. – Ты моя любимица.

Ее губы дрожат, когда я крепче прижимаю ее к себе, заставляя смотреть на меня дикими окаменевшими глазами. Я чувствую, как страх пробегает по ее телу, но в то же время ее глаза блестят от возбуждения.

Это почти такой же взгляд, как у нее, когда я вошел в ее тугую пизду и овладел ею в первый раз. Страх и возбуждение - самое изысканное выражение ее лица.

– Отпусти меня, - она пытается сдвинуться в сторону, вероятно, ища кого-то.

– Ты думаешь, кто-нибудь сможет спасти тебя от меня, любимица?

– С-кто-нибудь увидит.

– Увидит что?

Она отводит взгляд.

– Ты знаешь.

Я трясу ее за подбородок, заставляя снова встретить мой взгляд.

· Знаешь что?

– Джаспер...

– Что?

– Мы на публике.

– И это важно, потому что?

– Я… – Она сглотнула, ее щеки приобрели пунцовый оттенок.

– Ты что? Не хочешь, чтобы твои маленькие друзья знали, что я тебя трахаю? Вот как, Джорджина?

Она смотрит на меня. Я заметил кое-что: мой маленький Лепесточек расстраивается, когда я называю ее полным именем. За такое короткое время она стала любить Любимица гораздо больше, чем когда-либо признается.

Она толкает меня в грудь своими крошечными ручками - или пытается это сделать, учитывая, что я не двигаюсь ни на дюйм.

– Это говорит тот, кто ушел от меня.

– Этого больше не случится.

– Откуда мне это знать?

– Тащи свою задницу в машину, и я докажу это творческими способами.

Она сглатывает, ее горло работает от движения вверх и вниз, а затем, медленно, слишком медленно, ее густые ресницы трепещут перед глазами, и она кивает.

– Хорошая девочка.

Я чувствую изменения в ее теле раньше, чем вижу их. Все ее существо смягчается от моих слов, и температура ее тела повышается.

– Ты возбудилась, моя любимица?

– Что? Нет! – Слишком громко, слишком защищаясь.

Я отпускаю ее челюсть и провожу рукой по ее животу.

– Может, мне стоит выяснить это самому?

Она отталкивается от меня и полубегом направляется к моей машине. Мягкая усмешка слетает с моих губ, когда я следую за ней.

Как только мы выезжаем на дорогу, любопытный взгляд моего маленького Лепестка окидывает меня. Я делаю вид, что ничего не замечаю, полностью сосредоточившись на дороге, но я чувствую, как ее глаза окружают меня, как дым, пытаясь вытравить меня.