— Кто это был? — спрашиваю я в машине, пристегивая ремень.

Я даже не уверена, что мне интересно, но легкая взвинченность, которая осталась в теле, заставляет меня «фонить».

На обратном пути я ни разу не оглянулась, и сейчас, когда вход в клуб проплыл справа, — тоже.

— Старый знакомый, — говорит Паша. — Недавно вернулся из Америки. Мы пару лет не виделись.

Я пытаюсь вспомнить хотя бы примерно, как выглядит его старый знакомый, но в моей памяти провал. Я была слишком увлечена Альбиной, чтобы обратить внимание. Усевшись ровно, я спрашиваю:

— Как вы познакомились с... Яном?

— Учились вместе.

— Он айтишник? — удивляюсь я.

— В теории.

— Неожиданно…

Паша приподнимает лежащие на руле пальцы, молча отвечая на мое замечание.

Я листаю ленту в приложении доставки, думая, чем поужинать, но, кроме мороженого, в голову ничего не приходит, поэтому я обращаюсь к Багхантеру:

— Что хочешь съесть?

Он бросает на меня взгляд, приводя им в движение змейки мурашек под кожей.

В своих ласках Паша теперь только сильнее вдумчив. И это… больше не попытка удержать рядом с собой девушку.

Это его забота.

Его внимание. Один из способов их проявить. Особенно когда он хорошо отдохнувший, но сегодня это явно не так. Я делаю вывод хотя бы потому, что Паша и сейчас обходится без комментария, а коротко отвечает:

— Фастфуд.

Я морщусь, но все же оформляю для него доставку, а себе заказываю молочный коктейль.

Я в курсе, что он находит для меня время в ущерб своему отдыху. В том числе сну. Возможно, даже в ущерб своей работе. Самую, черт возьми, малость, ведь работа — это выставленная Багхантером граница. Время, которое он на работу тратит, не обсуждается. Это та часть его жизни, с которой конкурировать просто невозможно.

Паша не сбавит темп. Он, кажется, еще только его набирает.

Я не пытаюсь конкурировать с его работой. Во всем этом… цейтноте… я просто хочу иметь свое собственное место. Это все, на что у меня хватает мозгов сейчас, когда мне хочется просто удовлетворять свой голод…

В его квартире я стряхиваю с плеча сумку и оставляю ее на комоде вместе с телефоном и всем содержимым. В гостиной снимаю с себя легкий джемпер, оставшись в одной майке.

Вчера мы развлекались тем, что играли в приставку. Наш гоночный заезд до сих пор стоит на паузе на большом телевизоре, словно я отсюда и не уходила.

Паша падает на диван рядом со мной и съезжает по нему, вытянув вперед ноги. Трет ладонями лицо, сделав выдох. Двигает одними глазами, пока я перебираюсь на него, усевшись верхом на бедра.

Это то, что мне нужно. Это он и есть, тот самый голод! По ощущениям его большого, каменного, сильного тела. По запаху, который я собираю, проведя по шее Багхантера носом, пока он, закрыв глаза, размеренно дышит…

За окном темно, а в качестве освещения Паша выбрал не основной свет, а точечные светильники на потолке, поэтому свет вокруг нас приглушенный.

Я касаюсь Охотника собственным телом — бедрами, грудью. Губами касаюсь его щеки. Готовая внутренне заорать от того, что даже сейчас мне его мало!

Я хочу свое место в его цейтноте. Хочу.

— Спеть тебе колыбельную? — спрашиваю я, выдохнув это желание в районе Пашиной шеи.

Он слегка трясет головой, говоря:

— Я сейчас приду в норму…

Я отвечаю с легким надрывом, он вырывается непроизвольно:

— Я такая эгоистка, что не дам тебе спать.

— Пять минут, — говорит Павел. — И я в норме.

Я нависаю над ним, заглядывая в лицо, чтобы он видел мою решимость. Чтобы понимал масштабы моего эгоизма! Когда дело касается его, я эгоистка во все стороны….

— Так какой у тебя айкью? — спрашиваю я.

— Сто тридцать — сто сорок.

Твою мать.

— Я мокрая, — произношу я.

И я не шучу.

— Из-за моего айкью? — спрашивает Багхантер.

— Да, — говорю я, выпрямляясь. — Тебе такое первый раз говорят?

Он отвечает, глядя на меня снизу вверх:

— Точно первый.

— Меня... обычно считают дурочкой, — говорю я.

— Да неужели?

— Да... я так выстроила свой профиль. Чтобы выглядеть тупой блондинкой...

— Зачем?

— Подписчики не росли. Значит, до этого было скучно. Я пробовала разные стратегии. Так что ты подумал, когда увидел мой профиль?

Багхантер улыбается.

Тянет время, понимая, что отшутиться не получится. А я наконец-то готова узнать, какие планы он имел на наше первое свидание. Какое предложение рассчитывал мне сделать, когда вошел в то кафе.