— Я так понимаю, список моих долгов у вас с собой? — усмехнулся я, приглашая перейти к сути.

— Ну, а как же, — с воодушевлением отозвался джентльмен. — И список такой есть. Почитываю, знаете ли, на досуге, периодически, чтобы не упустить детали. Ночей, можно сказать не сплю, ищу возможность подытожить расклад, так сказать. А тут вижу, вы идёте — лично. Какой, думаю, великолепный случай нам потолковать накоротке о делах наших нелёгких.

Я с молчаливой иронией во взгляде ожидал, чем дело разрешится.

— Думаю, настало время нам пообщаться лично, — добавил он.

Опа, тут я прищурился:

— А мы уже знакомы заочно?

— Лично мы ещё не общались, да — усмехнулся джентльмен. — Но, как мне сообщали, вы читали мое письмо.

Я нахмурился. Письмо? Какое ещё к черту письмо? Я невесть кому писем точно не писал. И не получал тоже. Хотя…

Я вспомнил. И всё понял.

Я понял, кого он мне напоминает и кто он такой вообще.

— Рудольф Вадимович, — произнес я, быстро озирая окрестности. — Замойский.

Каких-нибудь стрелков, занимавших позиции на крышах вокруг площади я не заметил. Подозрительных личностей, обремененных оружием, но без обременения условностями я за соседними столиками тоже не разглядел. Только тёмный мрачный худой мужик в чёрном котелке стоит у входа, изображает торшер, я его даже помню, камердинер Замойских. Прохор, кажется…

— Вижу, ты вспомнил, наконец, — усмехнулся старик Замойский, ненавязчиво переходя на «ты».

Тот самый Замойский, патриарх рода, обещавший мне собственноручную месть в коротком, но емком послании полученном мною не так уж и давно. Просто столько всякого с тех пор случилось, я даже позабыл весь этот род, как факт.

А они обо мне не забывали.

— Ну надо же, — проговорил я. — Не ждал вас так рано.

— Неужто вообще не ждал? — Замойский-старший кажется даже немного обиделся

— В последнее время мне было не до проделок вашей гнусной семейки, — зубасто усмехнулся я ему в лицо.

— О, а что так? — где-то даже весело отозвался Замойский, вальяжно закидывая ногу на ногу, складывая руки на животе и глядя на меня с неподражаемым сочувствием. — Неужто желающих отвлечь твою милость так много?

Понятно теперь, у кого Замойский-младший нахватался этих своих раздражающих манерных жестов. Кем он все время пытался казаться, и никак не мог стать. Не дай бог никому такого дедушку.

И этот внезапно нагрянувший по мою душу психопат определенно никуда больше не спешил.

— Знаешь, дорогой ты мой, — доверительно сообщил мне Замойский — Придется этим всем всяким остальным смириться и подождать другой возможности. Я сюда первый пришел. И приоритет мой не уступлю никому.

Фига се, какой бодрый патриарх, между делом уже пролез в голову очереди, желающих содрать шкурку с княжеского волкодава. Вот так, раз-раз и в дамки. Однако, глаз да глаз нужен за этим бойким мафиозным дедулей.

Я ещё раз огляделся, прислушался к своему боговдохновенному шестому чувству, и понял, что оно меня не обманывало. Замойский тут один, если не считать камердинера Прохора. Так чего он сюда приперся и обгадил своим присутствием мой второй завтрак?

— И в чем же цель вашего бравурного появления? — немного типа удивленно осведомился я. — Надеетесь отравить меня вашим выдержанным сарказмом до смерти?

— О! Да! — захохотал Замойский-старший. — Такие шутки я тоже люблю. Но в данный момент я настроен смертельно серьезно. И так просто я вас отсюда уже не отпущу.

Опачки! И что же ты мне сделаешь, старичок-разбойник?

— Вижу, ты думаешь, мол, и что я тебе сделаю? — ухмыльнулся Замойский. — Старый разжиревший неловкий старикашка? Вижу, что так и думаешь. Позволь мне тебя просветить. В ближайшие. пять минут я предполагаю нанести тебе публичное несмываемое оскорбление. Для начала словом, но если понадобиться, то и действием.

Ого, какой грозный и бодрый дедушка. Похоже, старшее поколение Замойских было ещё теми отмороженными оторвышами. Замойский-младший, подвешенный мной лично за шею не так уж и давно — жалкое, слабое подобие стильного обаяния этих вымерших доисторических монстров.

Я этому безумному дедку даже где-то засимпотизировал. Говорю же, сам похожим мог стать в другом мире.

— Сейчас я немного занят, почтенный, — едва сдерживая иронию отозвался я. — Но я с удовольствием покончу с вами, при более удобном случае.

— А чего не сейчас-то? — старик Замойский хищно наклонился вперед. — А чего не прямо здесь? Я-то слышал, ты весь такой неуёмный дуэлянт. Сорвиголова! Или тебя что-то смущает? Племянника моего, придурка недалекого, ты также зажигательно провоцировал? А чего ж второго тогда, инвалида несчастного, безо всякого суда и следствия? Ну да, ребенка любой может обидеть, а рискни сейчас иметь дело со мной, выскочка убогий. Давай, не ломайся, как барышня! Вызови меня! Только ты — и только я, на этой площади с последним ударом полуденого колокола!