— Ну, если всё будет понятно, то события вызвавшие предсказание не произойдут, и предсказания все равно окажутся невнятным бредом, — вздохнул Кристобаль. — Это все темпоральная алкохимия, человеческий разум не в состоянии охватить одномоментно вероятность всех возможных событий. А кто скажет, что может, тот врет. Или напился до смертельного отравления, и плодами предсказания воспользоваться всё равно не успеет.

Эх. Ему бы на кафедру нашего университета. Преподавать, что-то такое же, непонятное, непостижимое, вроде вот этой его темпоральной алхимии. Студенты бы его обожали. Может, ещё и получится у нас так, если я приложу все усилия.

— Ладно. Есть все-таки идеи, как пронять Клеткоголового? — без особых надежд спросил я. — Что он вообще такое, как думаешь?

— В моих блужданиях по землям богини Дану я встречал нечто подобное, — словно нехотя проговорил Кристобаль. Ему явно неприятно было все это вспоминать. — Судя по тому, каким ты его описал, он напоминает эриния, порождение спонтанного проклятия данайских заклинателей — магейров. Он материализованная месть. В нашем случае, это, видимо, месть всем алхимагам. Очевидно, призвавший его магейр был полон ярости в адрес призывателей элементалей, и он был данайцем. И призвал Клеткоголового.

— А как он к гвардейцам попал? — хмуро спросил я.

— Если у Клеткоголового есть какой-то интеллект, некая личность, а похоже так и есть, — произнес Кристобаль. — Он мог сам найти себе попутчиков среди гвардейцев. Порождения магейров бывают удивительно самостоятельны.

Ха. Похоже, я знаю, откуда взялся этот наш Югопольский волк. Кто-то из колонистов в долине перешел дорогу данайцу и поплатился за это.

— Все равно, это очень странное соседство, гвардейцы и Клеткоголовый, — пробурчал я недовольно. И спросил еще раз, впрочем без особой надежды. — Так что насчет пронять этого самого эриния? Как мне его прикончить?

— Порождение магейров могут унять только магейры, — не обманул моих надежд Кристобаль. — Или должно свершиться условие мести. Если условие — это убить всех алхимиков, он с нами очень надолго.

Ну конечно. А как же иначе…

— Ладно, — вздохнул я, сгружая пригревшегося у меня на руках Нанотолия тетке. — Проверим. Вы как хотите, а я спать. Будить, только если дом подожгут.

Крупнокалиберные пули «Зверобога», Клеткоголовому явно не понравились. Грубая сила чаще решает, чем не решает.

Пошел к себе наверх, грохнулся в постель, не раздеваясь и даже не разуваясь, и вырубился еще в падении. Я проспал ночь, весь следующий день, и следующую за ним ночь. Проспал больше суток. Легко отделался, а мог и подохнуть запросто, случаев-то хватает.

Фрол, как потом выяснилось, проснулся раньше меня, а с постели встать так и не смог. За завтраком Штирц рассказал, что смягчает последствия элексирного токсикоза, препаратами и терапией, но до полного выздоровления ещё придется Фролу порядком полежать, восстановить силы.

Да. Пока я спал княжна, отлежалась, ожила, обжилась у меня дома и окрутила всех домашних — вот же неожиданность.

Она вышла к завтраку в стольную залу как хозяйка, Ангелина сопровождала её из комнаты наверху. Штирц вскочил, чтобы поцеловать ей руку. Степка отодвинул для неё стул справа от моего кресла-трона во главе стола. Вака налил чаю. Тётка подала поднос с индивидуально сервированным завтраком. Даже Нанотолий, изменник, удобно свернулся у неё на коленях, пригрелся и заснул.

Я взирал на эти танцы вокруг неё с некоторым недоумением.

Ну нифигасе. Вот это понимаю, хватка. Всех уже припахала с пользой для своей августейшей особы.

Ну, а я чего? Я ничего. Всё к лучшему, новогодние праздники прошлись по княжне всеми своими стоптанными стоптанными валенками. Я только рад, что она так легко от этого отошла. Сердце радуется наблюдать за её искренним весельем за моим домашним столом.

— Александр Платонович, — негромко проговорил Рустам, наклоняясь над моим плечом. — Вас к телефону.

О как. Я поднялся из-за стола, поклонился княжне произнес: «Извините, сударыня» и пошел в нашу телефонную комнату организованную под лестницей ведущей наверх.

— Кто это там? — негромко поинтересовался я у сопровождавшего меня Рустама.

— Его Сиятельство, князь, — так же негромко доложил Рустам.

Вот как. Не прошло и трех дней, а я уже князю понадобился…

Я уселся на удобно расположенный мягкий стул, поднял эбонитовую трубку к уху.

— Де Онисов у аппарата.

— Соединяю, — ответил мне приятный девичий голос княжеской телефонистки.

— Дионисов? — каркнул в трубке голос моего дражайшего сюзерена. Кажется он тоже перестал соблюдать мое хлипкое инкогнито…