Речь у иринарха вышла довольно искренней. Не похоже, чтобы подобные слова произносили из одного лишь чувства долга.

— Потому я хотел бы поближе с тобой сойтись и содействовать, если случиться в том нужда. Город у нас хороший, я вот в своё время тоже решил в Филиппах остановиться. Всё есть, чтобы приличному человеку свою жизнь устроить.

— Да, город мне понравился, — согласился Диоген, — я вообще думал сначала осмотреться, хотел бы в будущем заняться подобным делом, как здесь. Только не на чужой службе, а на себя трудиться.

Он обвёл рукой лавку. По правде сказать, эта мысль у него только сегодня оформилась в определённое желание. Риторика, судебные речи, это хорошо, но и такая торговля ему скорее нравилась.

— Хочу вот опыта набраться, да и связи приобрести, — Диогена потянуло на откровенность, — книгами торговать увлекательно, да и неплохие деньги приносит.

— Но в книгах надо хорошо разбираться, невежда в таком деле успехов не добьётся, — задумчиво сказал Калвентий, разглядывая многочисленные папирусные свитки.

— Так точно! Думаю, справлюсь. Где наша не пропадала.

— Это верно. Про твой легион я наслышан. Он, вроде, из тех, что более других в Дакии повоевали? И командует им родственник цезаря?

— Так точно, претор Адриан. Ну, то есть, он сейчас уже пропретор, наместник в Паннонии.

— Бравые парни, которые взяли Красную Скалу и Сармизегетузу, добьются успехов в любом деле, — отвесил комплимент иринарх.

Диоген заулыбался, прямо расцвёл.

— А скажи мне, сынок, не замечал ли ты чего-нибудь подозрительного в лавке? Может, какие-то люди приходили, которые на обычных горожан не похожи? — осторожно спросил Калвентий.

— Нет, ничего такого не было. Хотя я тут всего несколько дней, но подозрительного не заметил.

— Ты, полагаю, знаешь, что случилось с твоим предшественником?

— Наслышан. Хотя не уверен, что мне известны все подробности. Бедняга, — посочувствовал Луций Метробию.

— Подробностей, увы, пока никто не знает. И про пропавшую книгу тебе известно?

Диоген кивнул.

— Книга и правда дорогая и ценная?

— Я сам, конечно, не видел, но Софроника такое говорила, да.

— О чём эта книга?

— Мне точно не известно, — признался Диоген, — но госпожа Софроника собиралась отослать копию Плутарху из Херонеи. Он, вроде как пишет жизнеописание Марка Красса, триумвира, и эта книга могла бы стать ему подспорьем.

Калвентий кивнул и откинулся на спинку кресла. Скользнул взглядом по кодексу на столе с речью Цицерона. Заинтересовался.

— Позволишь взглянуть?

Диоген протянул ему книгу, всем своим видом показывая, что преподносит величайшую ценность. Басс усмехнулся. Прочитал вслух заглавие:

— «В защиту Авла Клуенция Габита».

Раскрыл наугад и прочитал первое, что попалось на глаза:

— «Что это за невероятный, необычный, небывалый способ отравления — давать яд в хлебе? Разве это было легче сделать, чем поднести его в кубке? Разве яд, скрытый в куске хлеба, мог проникнуть в тело легче, чем в случае, если бы он был весь растворен в питье? Разве съеденный яд мог быстрее, чем выпитый, проникнуть в жилы и все члены тела?»

Калвентий поднял взгляд на Диогена.

— А эта книга о чём?

— О, она весьма интересна. Это речь Марка Туллия Цицерона в защиту человека, по закону Корнелия обвинённого в отравлении.

— Закон об убийцах и венефиках?

— Да, он самый.

— И что? Защита была успешна?

— Тут об этом не сказано, — честно признался Диоген, — но ход дела очень увлекательный. Там множественные отравления, суды тянулись несколько лет, и сопровождались кривотолками о подкупе судей. И обвинитель, и обвиняемый подозревались в попытках убийства друг друга ядами.

Калвентий хмыкнул. Диоген добавил смущенно:

— Я ещё не дочитал до конца. Подозреваю, Марк Туллий раскроет там колдовство.

— Даже так?

Иринарх почесал колючий подбородок. Помолчал. Он будто хотел о чём-то спросить Луция, но… стеснялся, что ли. Хотя столь сурового серьёзного мужа сложно было в таком заподозрить. Наконец, всё же решился:

— Скажи-ка, Луций. Вот ты служил в Первом легионе, а он воевал в Дакии. А не слышал ли ты неких разговоров… о всяких там ликантропах?