Он говорил об отцовской ферме, но сколько тут правды? Женат ли он? Есть ли у него дети? Не может быть, чтобы мужчина в таком возрасте еще не обзавелся семьей. А если семья у него есть, то где она? Скучает ли он по ней? Возможно, Бланш Озелло знает ответы на эти вопросы.

Когда Оливия чуть погодя спускалась по лестнице, мадам де ла Фей высунулась в дверной проем, точно престарелая гарпия, выискивающая жертву:

— Завела нового мужчину, дорогуша?

— Ему пришлось остаться из-за комендантского часа, — стала оправдываться Оливия.

— Пока ты платишь аренду, мне без разницы, чем ты занимаешься, — перебила мадам де ла Фей с хищной улыбкой.

Теперь Оливия платила ей за каждую неделю вперед, поэтому нынешние отношения с хозяйкой можно было назвать мирными.

— Вообще-то, давно пора найти того, кто согреет тебе постель! — крикнула она вслед быстро удаляющейся девушке. — Из мертвецов неважная компания.

С тех пор, как открылся второй фронт с Россией, в «Ритце» изрядно прибавилось военных. Были установлены пулеметы, смотрящие дулом на Вандомскую площадь, а перед входом теперь всегда дежурили два бронеавтомобиля. В отеле то и дело попадались эсэсовцы в серой форме, высоких сапогах и фуражках с серебристым орлом на околыше.

Отряды, ранее охранявшие высокопоставленных партийцев, теперь превратились в небольшую частную армию, которая занималась настолько ужасными делами, что о них решались говорить только шепотом. До сих пор покровительство Геринга спасало Оливию от преследований, но она понимала, что ситуация меняется и эсэсовцы входят в настоящую силу. Их команды звучали все более громко и властно, и даже приближенные Геринга начали заискивать перед солдатами СС.

Бланш Озелло как раз спорила с одним из них в гостиной, где любила перед обедом поиграть в бридж. Худощавая женщина в светло-розовом костюме от Шанель выглядела совсем хрупкой рядом с крупной фигурой в темно-синей форме, угрожающе возвышавшейся над ней. Большие карие глаза Бланш метали в офицера СС сердитые молнии.

— Нельзя же торчать здесь весь день! — выговаривала она ему. — Вы пугаете клиентов. И вообще вы похожи на Бориса Карлоффа [41] , только болтов в шее не хватает. Как, по-вашему, гостям расслабиться, когда вы висите над душой?

— У меня есть приказ, — возразил офицер, сверля Бланш не менее пронзительным взглядом.

Партнеры мадам Озелло за игральным столом заметно нервничали, как и другие посетители гостиной, собравшиеся на предобеденный коктейль. Но жену управляющего их реакция не смущала.

Мне нет дела до ваших приказов. Имейте в виду, милейший: это мой отель, и здесь исполняются мои приказы. Или придется сообщить Генриху Гиммлеру, какое безобразие вы тут устроили.

Отвага Бланш внушала ужас и восхищение. Если бы офицер CG знал, что разговаривает с американкой, к тому же еврейкой, ее жизни угрожала бы серьезная опасность. Но, как ни странно, эсэсовец, как громадный доберман-пинчер, на которого набросился пекинес в розовых ленточках, мигом стушевался и покинул гостиную.

Оливия подошла к Бланш, пока та не вернулась к картам. Глаза мадам Озелло светились триумфом.

— Упоминание Гиммлера заставило мерзавца поджать хвост, — похвасталась она. — О нацистах стоит помнить одно: все они боятся друг друга. Сумеешь назвать правильное имя — и дело в шляпе.

— Бланш, можно вас на минутку?

— Конечно, детка. Что такое?

— Мари-Франс собралась увольняться. Мне неловко просить, но я бы очень хотела получить ее место. — Оливия понизила голос до шепота. — Это очень облегчит мою деятельность.

Бланш окинула ее задумчивым взглядом.

— Я поняла тебя. Да и лишняя монета не повредит, правда?

Не успела Оливия ответить, как к ним подбежал посыльный в сюртуке с медными пуговицами.

— Мадам Озелло, вас просят к телефону.

— Не уходи, я сейчас вернусь, — сказала она Оливии.

Девушка устроилась в углу гостиной и стала ждать. Гостиная, одна из самых красивых в отеле, была от пола до потолка отделана панелями из грушевого дерева; на встроенных стеллажах хранились под стеклом книги в сафьяновых переплетах. Глубокие кресла с округлыми спинками, обитые бархатом темно-красного цвета, стояли на обюссонском ковре [42] с легким цветочным орнаментом, созданным специально для этой гостиной. Когда солнце заглядывало в высокие арочные окна, становилось понятно, почему именно здесь состоятельные модницы любят собираться посплетничать. Специально для дам на небольших столиках стояли накрытые высокими стеклянными колпаками блюда с разноцветными пирожными «макарун» и бесперебойно работал бар.

Когда Бланш вернулась, на лице у нее блестели слезы.

— Сволочи, — процедила она сквозь сжатые зубы.

— Что случилось?

— Нацисты снова взялись за евреев. И теперь арестовывают их тысячами. Начали на рассвете, прочесывают Одиннадцатый округ, проверяют документы, заходят в магазины и дома. И всех евреев, которые попадаются им в лапы, сгоняют в грузовики и куда-то увозят. Одному богу известно, что будет с ними дальше.

Оливия сразу подумала о Ласло Вайсе.

— Мой старый учитель живет в Девятом округе. Надо скорее предупредить его!