— Отец был великим человеком, — сказал ей Фабрис. — Выдающимся мыслителем и гуманистом. Это он написал вон те книги. — И молодой человек показал на полку под фотографией, где стояли пять или шесть томов. Во взгляде бородатого мужчины с портрета сквозила меланхолия, словно он сокрушался, что потратил жизнь на серьезные книги, вместо того чтобы насладиться радостями бытия.

— О чем он писал? — спросила Оливия.

— Отец был анархистом.

— Боюсь, мне это ни о чем не говорит, — произнесла она извиняющимся тоном.

— Основная его мысль — убежденность в том, что человек по сути своей добр. — Как и обещал Фабрис, его роль за ужином до сих пор ограничивалась обязанностями сомелье, которые он исполнял с мастерством и грацией, но теперь юноша по-настоящему оживился. — Анархисты считают, что для организации общества нет необходимости в насилии или принуждении. Никакие правительства или полиция не нужны: просто добровольное сотрудничество между гражданами и полная свобода личности.

— Ты тоже анархист?

— Разумеется. Я пишу для ведущих анархических изданий. — Он достал из ящика газету и показал ей. — Мои статьи публикуются каждую неделю.

Оливия рассматривала газету, которая называлась Le Libertaire [6] и впечатляла крупными черными заголовками, плотными колонками текста и почти полным отсутствием иллюстраций. Она нашла имя Фабриса на второй странице, под длинной статьей, которая называлась «Война тиранам!».

— Но ты же не бросаешь бомбы? — уточнила Оливия.

— Я довольствуюсь силой пера. Бомба может избавить мир от одного тирана, а верное слово способно уничтожить сотни.

— Во всяком случае, в теории, — добавила Мари-Франс. Она смотрела на сына со странной смесью гордости, любви и грусти.

— Они все получат по заслугам. Гитлер, Муссолини, Франко…

— Не произноси их имена, — перебила его мать. — Ужасные люди.

— Ужасные или нет, им не сносить головы и не миновать возмездия.

Последние несколько месяцев в газетах и в беспокойных письмах из дома Оливия то и дело натыкалась на упоминания о возможной войне, но ее слишком занимали собственные дела, чтобы следить за политикой.

— Не хочу думать о страшном, — призналась она. — Неужели после прошлой войны кто-то еще хочет крови?

— Тираны ею подпитываются, — объявил Фабрис.

Мари-Франс накрыла рукой руку сына.

— По-моему, нам не помешает еще одна бутылка вина, дорогой.

— Конечно, матушка. — И он вышел.

Пока его не было, Мари-Франс повернулась к Оливии.

— Ты очень талантлива, — сказала она.

— Я учусь, хотя понемногу и очень медленно.

— Фабрис говорил, что тебе пришлось отказаться от уроков. Это правда?

— Мне больше нечем за них платить, — честно ответила Оливия. — Я не рассчитывала, что продавать свои работы будет так трудно. — Она вздохнула. — Дома у меня все получалось. Наверное, здесь просто выше конкуренция.

— Очень смелый поступок: приехать сюда, в совершенно незнакомый город в чужой стране, — мягко произнесла Мари-Франс.

— Это все благодаря маме. — Оливия улыбнулась. — Я с самого детства слушала ее рассказы о Париже. Она была тут в молодости. По ее словам, этот город полон волшебства, но на самом деле здесь нелегко живется.

Мудрые глаза Мари-Франс обратились к портрету над буфетом.

— В случае Фабриса во всем виноват его отец. Он наполнил голову мальчика возвышенными идеями. И Фабрис тоже избрал непростой жизненный путь. Маленьким сын чуть не умер от туберкулеза, а потом нашел свое призвание в политической борьбе. Да, сейчас у молодых непростая жизнь.

— Это точно.

— Нельзя сказать, что Фабрис хорошо зарабатывает своим пером, — продолжила Мари-Франс. — В Le Libertaire ему платят дару сотен франков, не больше. К счастью, у меня есть постоянная надежная работа. Он не говорил тебе, чем я занимаюсь?

— Нет.

— Я работаю экономкой в отеле «Ритц».

— Должно быть, тоже не самое простое занятие.

— Да, далеко не простое, но оно неплохо оплачивается. И если повезет, то к зарплате добавляются чаевые. К тому же иногда нам кое-что перепадает с кухни, и мы можем принести продукты домой. — Она вдруг замялась. — Послушай, Оливия, не хочу тебя обижать, но…

— О чем вы?

— Жизнь и нужда иногда толкают женщину на куда худшие способы заработка. А у нас дела идут неплохо, отель постоянно полон. И как раз сейчас нам нужна еще одна горничная.