Сержант ткнул в окраину Каунаса:

— Здесь на запасных путях.

— Там скорее всего немцы уже раз десять нашли и перепрятали. — разочарованно присвистнул я.

— Там, товарищ старшина, отстойник сломанного подвижного состава. Сотни вагонов, проржавевших на хрен, что скопились за время независимости прибалтийских республик. Немцы не скоро туда доберутся. — уверенно заявил снабженец. — Командир решил туда состав завести чтобы никто из штаба округа не перехватил. Год назад он тоже через друга в Москве десяток новых грузовиков вытребовал для нашей дивизии, так «окружные» большую часть себе отжали, а нам хлам ржавый отправили, который постоянно ломался. — пояснил снабженец.

— Только мы туда таким составом, — я показал на почти две тысячи солдат, одетых в советские гимнастерки. — вряд ли доберёмся. Нужно делиться. И транспорт нам пригодится. На своём горбу пешком вооружение сразу на две тысячи человек не упрешь.

— Тут вам, товарищ старшина, я не советчик. — пожал плечами снабженец. — Там должно быть четыре вагона с оружием, потребуется не менее десяти грузовиков для перевозки если грузить с горкой.

— Может быть заодно скажешь где найти эти самые грузовики? — спросил я с надеждой.

Поликарпенко расстроенно развел руками:

— Все что были в дивизии или разбиты во время боя и бомбежек или к фрицам в их поганые загребущие лапы попали. Не подскажу, товарищ старшина.

— Ладно, в крайнем случае найдём по пути. Пираты мы или не пираты? — решил я. — Сначала спрячем освобожденных пленных в лесок, а потом отправимся за оружием для них.

— Товарищ старшина, что делать с ранеными? — спросил меня наш отрядный фельдшер.

Вопрос был интересный: с одной стороны раньше мы чаще всего оставляли раненых с оружием и пожеланием продать жизнь подороже, с другой стороны, последних пристроили на постой на отдаленный хутор кулаку и существовал немалый шанс на то что они выживут и ещё побарахтаются.

— Какое у них состояние? — уточнил я.

— Трое совсем тяжёлых, скоро умрут, тут к сожалению без вариантов, пятеро просто тяжелых, идти не смогут, но есть хорошие шансы что будут жить, семь средних, они в принципе могут сами идти, если не быстро и на плече у товарища, и пять лёгких, эти ходячие, если не бегать. — доложил фельдшер, полный тяжелых предчувствий.

Но я их не оправдал.

— Пока берем с собой. — решил я. Нет у нас лишнего оружия чтобы раненые могли устроить себе последний бой. А бросать своих просто так, лишив шанса уйти из жизни красиво с пользой для Родины, как-то неправильно.

Мы одели новичков (из тех кто был рвался в бой) в трофейную немецкую форму, раздали оружие и пошли колонной, изображая передислокацию большой группы военнопленных из одного лагеря в другой.

Зрелище вполне себе привычное для немецкого тыла лета 41 ого года.

Тем более что одетые в эсэсовскую форму солдаты добросовестно горланили:

Wenn die Soldaten Durch die Stadt marschieren,

Offnen die Madchen

Die Fenster und die Turen. Refrain

Ei warum? Ei darum!

Ei bloss wegen dem Schingderassa, Bumderassasa!

При чем вкладывая такую ненависть в слова, которые не сильно понимают, что получалось для стороннего слушателя почти без акцента. Немецким языком очень хорошо ругать и сложно объясняться в любви.

Несколько раз мимо нас проскакивали на грузовиках колонны немцев. Эту песню они воспринимали с большим энтузиазмом и кричали что-то хорошее и весёлое.

Иногда даже кидали нам в подарок плитки шоколада и фляги со шнапсом.

Мы им благодарственно махали вслед и делили шоколад на кусочки для наиболее ослабевших от голода товарищей.

У партизан, как у «старичков», так и свежеосвобожденных, руки чесались пострелять этих камрадов. Но мои суровые многократно повторенные команды: без приказа не шевелиться, иначе вставлю винтовку «маузер» глубоко в задницу и там проверну сто раз, подействовали.

Колонны немецких машин я пропускал по следующим причинам: слишком большие и хорошо охраняемые (три- четыре десятка машин) нам были слишком велики, без больших потерь такой приз не взять, а две- три машины нас не спасали, но раскрывали наше место нахождение для эсэсовцев.

Под вечер мы увидели колонну из двенадцати грузовиков Опель Блитц вместе с десятью мотоциклами охраны.

— Готовность номер один, Вася ты на контроле, — крикнул я, и когда колонна приблизилась, замахал рукой, делая знак остановиться.

Был конечно риск, что водители имеют приказ не останавливаться ни в коем случае, но здесь в Прибалтике партизанское движение еще только начиналось, поэтому первый в колонне водитель остановился, спокойно высунул своё лицо в открытое окно и спросил доброжелательно: