Утром Штольке быстро позавтракал сухим пайком, выпил кофе, приготовленный адъютантом, выкурил сигарету, заслушал доклад следопыта- кинолога о том куда убежала группа партизан с сапером и отдал приказ продолжить преследование наглых русских.

Березы, берёзы, сплошные берёзы. Как же они надоели.

Нет, решено.

Если ему после победы дадут в поместье лесной участок, то он немедленно его распашет под поля пшеницы и вырубит все эти клятые берёзы на дрова до самого последнего кустика.

Убежавшие русские партизаны обнаружились спустя три часа быстрого продвижения опять-таки на железной дороге.

Сапёр деловито закладывал под рельсы новый заряд взрывчатки, а его сопровождающие охраняли окрестности.

Врасплох красных застать опять не удалось.

Вмешалась злая случайность.

Умная, много лет тренированная на поиск и неуклонное выполнение команд немецкая овчарка неожиданно злобно залаяла, вызвав среди партизан сначала испуг, а затем желание и готовность сражаться насмерть.

Сапер не стал использовать возможность убежать и спрятаться, а подорвался вместе с зарядом и огромным куском железной дороги.

Эта фанатичность и презрение к собственной смерти изумляла и пугала Штольке. Хорошо еще что у красных настолько неумелые командиры и солдаты.

Что будет если к их фанатичной жертвенности приложить дисциплину, организацию, умение воевать? Тогда у Великого рейха возникнут очень серьёзные проблемы.

Оставшиеся партизаны сражались отчаянно, не стремясь сохранить жизнь и попасть в плен.

Здесь штурмбаннфюрер мог лишь материть камрадов из концлагерей.

Зачем измываться над пленными так что они, рискуя жизнью, всеми силами стремятся убежать из лагеря и в случае успеха готовы сражаться насмерть, лишь бы не попасть в него снова.

Уничтожение остатков партизан стоило Штольке ещё восьмерых солдат и слава фюреру, что только трое из них были потеряны убитыми.

Радиограмма из штаба похвалила штурмбанфюрера за успешный разгром партизанского отряда ( в своих донесениях Штольке невольно следовал советам русского полководца Суворова и довольно сильно приукрашивал потери красных. Заботился не только о себе, но и о подчинённых: щедрее будут награды. Кто потом захочет бегать по лесам и считать этих мёртвых партизан? Сотней больше, сотней меньше.) и дала новое задание: бригада железнодорожников вместе с охраной, посланная на дрезине для ремонта путей куда-то пропала.

Нужно было срочно выяснить их судьбу, и если причиной их исчезновения являются партизаны, то новой задачей отряда станет найти этих лесных разбойников и уничтожить.

Штольке, до этого момента очень надеявшийся на отдых в нормальных человеческих условиях, почувствовал сильную пульсирующую головную боль в районе висков.

— Гюнтер, — попросил он своего адъютанта. — дай мне пожалуйста свою флягу со шнапсом. Мне сейчас крайне необходимо немного выпить.

Адъютант с удивлением вытаращился, он был в курсе что командир принципиальный трезвенник и спортсмен, и поэтому старался получше прятать от штурмбанфюрера спиртное.

Оказалось, что командир в курсе его захоронки.

Штольке отхлебнул большой глоток, сморщился, выдохнул и мрачно сказал, совершенно неожиданно для окружающих и самого себя:

— Зря мы пришли на эти бескрайние варварские земли. Проклятые красные нас здесь всех похоронят.

Алкоголь неожиданно быстро помог, голова перестала болеть.

Его подчинённые смотрели на него с удивлением и испугом. До этого момента Штольке был образцом веры в гений фюрера и величие немецкого народа, и никогда не высказывал сомнений в положительном для Германии исходе войны.

— Если конечно мы сами их всех первыми не похороним. — добавил он с дикой усмешкой. — Вперёд, камрады, нас ждут новые партизаны, чтоб их черти драли. Каждый из нас кто выживет получит по наделу этой чертовой земли.

И если вам достанутся лесные угодья, прошу вас, мои арийские братья, порубите их под корень.

Эпизод 32

Как говорят в народе: Долгие проводы — горькие слёзы.

Поэтому я не стал затягивать расставание со 125 дивизией и ее бодрым генералом, а крепко и сердечно пожал всем командирам руки, с Богайчуком даже обнялся на прощание,пожелал удачи и отправился вместе со своим отрядом в сторону до сих пор не взорванных мостов через реку Неман.

Первые пару часов.

После чего мы резко сменили направление движения, выбрав в качестве цели совершенно другой объект.

Спрашивается: Зачем я нагло и цинично ввёл в заблуждение командный состав 125 дивизии?

Ответ предельно прост:

Через несколько суток, плюс минус день, слабо вооруженная 125ая дивизия, прущая на фронт, аки лось на внедорожник с рамным кузовом, попадет в жёсткую мясорубку и перестанет существовать как воинское подразделение. Тут без вариантов, в чудеса я не верю.