Прошло три недели с момента, как он словил передозировку. Две — с тех пор, как Ривер переехал в Колорадо.

Одна — с тех пор, как он выложил фото своего нового дома в Instagram с подписью, что теперь он дома, в Легаси, навсегда.

— Где моё пиво? — крикнул папа из гостиной.

— Это был его выбор, — прошептала Адди.

Я взяла чистый стакан из шкафа, наполнила его льдом и водой и вышла из кухни, не отвечая. Как она могла понять? Ей всего тринадцать. Я была на два года старше, когда умерла мама, и даже тогда понимала не всё.

— Вот, — сказала я, ставя стакан на журнальный столик в пределах его досягаемости.

— Что за дерьмо?

— Это вода. Доктор сказал без алкоголя, помнишь? — я про себя досчитала до десяти, напоминая себе, что он — зависимый.

— Мне плевать, что сказал этот доктор. Принеси мне пива, пока твоя тётя Дон не вернулась из магазина.

— Нет, — покачала я головой.

— Девка! — заорал он, и я услышала, как в кухне стихла Адди. Вода всё ещё лилась, но звона посуды больше не было.

— Я отказалась от всего хорошего в своей жизни не ради того, чтобы ты сидел здесь и спивался до смерти, — спокойно сказала я.

— Принеси мне, чёрт возьми, пива! От всего хорошего отказалась? Что ты вообще знаешь? Потому что бросила парня, с которым встречалась от силы пять секунд? Я потерял твою мать!

— Я тоже! — выкрикнула я. — Ты не единственный, кто её потерял!

Что-то просвистело мимо моей головы и разбилось о стену. Я резко обернулась — по стене стекала вода, превращаясь в лужу изо льда и осколков.

— Убери это! — крикнул он.

— Убирай сам, — огрызнулась я и вышла.

Моя грудь судорожно вздымалась, пока я выбегала на улицу, жадно глотая свежий воздух. Я села на ступеньки крыльца, опустив голову в руки. Он, чёрт возьми, бросил в меня стакан. Что будет дальше? Он ударит меня? Или Адди?

Врач предупреждал нас, что сначала будет хуже, прежде чем станет лучше. Что снижение дозы обезболивающих не будет приятным процессом, но то, что происходило, было ужасно. Может, стоит отправить Адди к подруге на месяц или около того.

Дверь за моей спиной открылась и закрылась, и Аделин присела рядом со мной на ступеньку. — Я хочу переехать прямо сейчас.

— Я знаю, — сказала я, обнимая её за плечи. — Но мы не можем просто оставить его.

— Мы и не будем. Тётя Дон здесь. Она уже предложила позаботиться о нём, и давай честно — она единственная, кого он хоть немного боится.

— Это правда, но он наш папа.

— Он никогда не простит нас за то, что мама умерла, — прошептала она.

Я хотела сказать, что это неправда, но я дала слово никогда ей не врать, поэтому промолчала.

— Эйвери?

— Да?

— Я кое-что сделала.

У меня сжался желудок. — Ладно. Что ты сделала?

— Помнишь мои сбережения?

— Помню. — Она ненавидела, что я заставляла её откладывать половину каждой денежной суммы, которую дарили родственники на день рождения.

— Я потратила их вчера.

Прежде чем я успела на неё накричать за то, что эти деньги должны были пригодиться ей на колледж, она развернула бумагу из заднего кармана и протянула мне.

Держа руки как можно ровнее, я раскрыла лист и остолбенела. — Ты хочешь, чтобы я стала твоим законным опекуном?

Она кивнула. — Здесь для нас больше ничего нет, Эйвери. Ты уже больше родитель, чем он. Это просто сделает возможным…

— …переезд в Колорадо без него, — прошептала я.

—...иметь шанс обрести свободу.

Я прижала её к себе, и впервые в жизни допустила мысль оставить его.

— Ты уверена, что сможешь отвезти его на приём? — спросила я у тёти Дон.

— Да, Эйвери. Ты иди на работу. Может, задержись? Сходи в кино?

Прошёл месяц с тех пор, как Ривер уехал, и я всё ещё не решалась куда-то пойти, кроме работы, магазина и школы Аделин. Как и дом Ривера, ставший пустой оболочкой после его отъезда, я внутри тоже постепенно пустела без него.

Я как безумная следила за его Instagram, жадно просматривая фотографии Легаси, виды с его пробежек или с веранды. Той самой, где он сказал, что любит меня.

Как бы больно ни было смотреть эти фото, это ничто по сравнению с тем, что разорвало меня надвое, когда его дом здесь продали.

Я тянулась за перекусом перед работой, когда заметила на столе буклет. — LaVerna Lodge. Что это?

— Это реабилитационный центр с длительным пребыванием, — медленно ответила тётя Дон. — Хотела поговорить об этом позже. Ему не становится лучше при том, что мы делаем, и я подумала, что ему нужна более жёсткая структура. Более твёрдая рука.