Шрифт:
— Майя, ты же понимаешь, что за такую любовь придётся платить. Что ты для Турции совсем не подходишь.
Я улыбаюсь, потому что мой отец слишком хорошо меня знает. Мой нрав в таких маленьких стенах не удержать.
Но он ещё не знает, что я уже плачу свою цену. Уже борюсь за счастье.
Через две недели я стою у окна и встречаю сумерки. Мне грустно, что его до сих пор нет. Ревную и представляю его с другой. Я так точно сойду с ума.
Фарид возвращается поздно. Уставший, мрачный, раздражённый.
И первое, что он делает — притягивает меня к себе.
Молча.
Грубо.
Так, будто весь день держался только на мысли о моём теле в своих руках.
— Ты пахнешь ревностью, — шепчет он в мою шею и улыбается. А мне вообще не смешно. Потому что я в этом доме уже больше трёх недель. И с каждой секундой я понимаю, что моя нервная система не выдерживает.
— А ты — чужой дорогой парфюмерией, — отвечаю максимально холодно.
Он приподнимает моё лицо за подбородок. В его глазах та же любимая мною тьма.
— Я весь день думал только о тебе, — шепчет мягко. Он не отбивается от моего нападения. Не защищается. Потому что знает, что я права.
— Докажи, — всего одно слово. Потому что пока я в его объятиях, я не думаю о том, что он только что был со своей женой. Не думаю о том, что они там делали или могли сделать вместе.
Потому что от него идёт взрыв — мгновенный. Мы вместе горим. Это новый пожар. Новая битва тел, в которой нет победителей. Но есть два проигравших.
И пока он прижимает меня к стене, я думаю о том, что мы оба сошли с ума. Он — в своей одержимости. Я — в своей любви.
А между нами — целая страна, законы, жена, семья, ожидания.
И всё равно…
Мне не нужен рай без него. Но и ад я не собираюсь проходить одна.
И однажды… я потребую от него невозможного. Окончательно.
— Фарид… — выдыхаю под его горячим ртом. — Скоро тебе придётся выбрать.
Он застывает.
На секунду.
На вдох.
А потом снова впивается в меня так, будто хочет стереть это требование моей же кожей.
Но я знаю — он услышал, хоть и пытается делать вид, что это пустой звук. Но я обещаю себе, что в ближайшее время я заставлю его сделать выбор между мной и женой. Потому что я так больше не могу.
Но, увы, уже через две недели перед выбором поставят меня, и мне ничего не останется, как смириться или потерять его навсегда.
Глава 29. Майя
Две недели.
Две проклятые, сладкие, безумные недели, которые пролетели, как один миг. Каждый день — одинаковый и каждый раз разный.
Фарид уезжает утром. Я смотрю ему вслед, сжимаю пальцы, клянусь себе: всё, покончу с этим и скажу ему, что не буду так жить. Я уйду.
К обеду хожу по дому, как тигрица в клетке. Мысленно придумываю слова. Фразы. Ультиматумы. Тренируюсь перед зеркалом, вся такая грозная и целеустремлённая.
А к вечеру…
К вечеру слышу, как открывается дверь. Как его шаги проходят по коридору. Как он находит меня — всегда — будто у нас одна точка притяжения.
И всё. Я снова теряю почву. Опускаю щиты. Забываю клятвы.
Потому что он смотрит на меня так, будто весь мир может сгореть — лишь бы я стояла перед ним. Так смотрят не на любовницу. Так смотрят на судьбу.
Но судьба — штука коварная.
Она всегда вмешивается, когда ей вздумается, а не когда ты готов. Ты просто идёшь прямо, а тебе подножку ставят. И ты летишь в собственную пропасть. Выберешься ты из неё или нет, зависит только от тебя.
В тот день, когда всё перевернулось, утро началось слишком спокойно. Слишком тихо. Будто заранее готовило меня к выбору. Я всегда верила — тишина перед бурей не выдумка, она реальна.
Фарид поцеловал мне плечо, провёл ладонью по спине и легонько улыбнулся. От таких обычных касаний меня всегда вело. Мне уже прямо сейчас не хотелось его никуда отпускать. Никуда и никогда.
— Вернусь раньше, — сказал он спокойно и ушёл.
Я приготовила себе чай, развалилась на диване и развернула книгу, которая уже неделю лежала без единой прочитанной страницы.
Я уже месяц тут, и никак не могу привыкнуть. Наверное, потому что каждый раз пытаюсь убедить себя, что я тут не навсегда, а всего лишь временно.
И пока я была поглощена своими мыслями, дверь открылась.
Шаги были слишком громкие. Уверенные. Жёсткие. Каблуки создавали звук, который эхом разносился по всему дому.
А потом я увидела её. Высокую. Стройную. Сдержанную. В дорогом костюме, с аккуратно собранными волосами. Хиджаб был спущен на плечи. Девушка была молода и красива, но её глаза излучали слишком много холода и ненависти. Тут и гадать не надо было — это жена Фарида.