«В сравнении с тобой, идущий следом,

О, как суров я, как я груб и дик!»

«Mater Dolorosa»

Священной жертвы час настал и минул,

Алтарь в крови по воле злобной власти, —

И прободенные гвоздями пясти

Христос по сторонам креста раскинул.

Он видит тех, на коих страх нахлынул,

Но кто вблизи, не чая горшей части,

Еще следит в отчаянье и страсти,

Чтоб их кивком распятый не отринул.

Она бледна, заламывает руки,

Глаза угасли в тягостной печали,

Одна лишь скорбь Марией ныне движет;

Такой не ведать смертным горькой муки,

Той, о которой речено вначале:

«Оружье душу и твою пронижет».

«Вознесение Марии»

В чем этой дивной легкости причина?

Сколь свет отраден горнего простора!

Там, в чистых небесах, открыт для взора

Великолепный трон Отца и Сына.

Туда! Туда! Быть с ними воедино

Я уповаю и легко и скоро, —

А вы, ученики, моя опора,

Возрадуйтесь: пришла сия година!

Так, облаком и духом возлетая,

На крыльях ангелов уже высоко

Вознесена она в простор небесный, —

И все светлее красота святая

Отъемлемой в предел первоистока

Божественной невесты неневестной.

«Богоматерь во славе»

Все ангельство покорствует велико,

Угодники склоняются с мольбой

И шлют хвалу тебе наперебой;

В небесных сферах царствует музыка.

Сияя горней благостию лика,

Отмечена высокою судьбой,

Идешь — и с нежностью несом тобой

Ребенок, победивший смерть владыка.

И ты, чей отпрыск мирозданье спас, —

Ты дочь Ему, Кого сама взрастила!

Ты ослепительна для смертных глаз,

Божественности чистое мерило, —

О, вечная любовь, с которой нас,

Мария, ты навеки обручила!

«Кающаяся Магдалина»

В дни юности, томима властью тела,

Она свою любила красоту,

Был ввергнут дух ее во слепоту,

Огонь греха над ней царил всецело.

Но время шло, ее душа созрела,

Склонилась Магдалина ко Христу,

Отвергла всю мирскую суету

Во имя благодатного удела.

Нагая, в одиночестве, в тиши

Теперь она раскаяньем безмерным

Взыскует искупленья прежним сквернам:

В пустыне кайся, грешница, в глуши, —

Затем, что вид страданий покаянных

Смущенье властен поселить в мирянах.

Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг

(1775–1854)

Последние слова пастора из Дроттнинга, что в Зеландии

Дряхлеющую плоть зовет земля,

Мое молчанье скоро вечным станет;

Но прошлое живет во мне, моля

Открыть его, — и прежней болью ранит:

О как, Земля, свершиться ты дала

Кощунству, что со мной в безвестье канет?