Светила Неба, коим несть числа,

Сверкающих созвездий вереница,

Вы ль станете утайщиками зла?

Постичь виденье — право очевидца,

Тогда зачем столь долго мой язык

Трусливо ложной клятвою томится?

Дай, Господи, чтоб в мой последний миг

Мне эта тайна дух не тяготила,

Чтоб этот лист читателя достиг,

Дабы в грядущем вечная могила

Деянье, что узреть случилось мне,

Со мною вместе не похоронила.

Свершилось то в полночной тишине,

Когда ярчает пламенник рассудка;

Я с Божьей книгой был наедине, —

Но двух вошедших вдруг заслышал чутко:

В них виделась открытая вражда

(Мне до сих пор об этом вспомнить жутко),

Ужасны были эти господа,

Черны как ночь: посланцы темной власти.

Заступники, где были вы тогда?

Иль отрешились вы блаженной части

В минуту эта — тем, кто шлет мольбу,

Давать защиту от ночной напасти?

Предвидя неизбежную судьбу,

Я к свету душу обратил живую,

Не в силах будучи вступать в борьбу.

Но, ждавший встретить муку роковую,

Что для меня измыслится врагу, —

Я встретил то, о чем и повествую.

С которых пор — припомнить не могу —

Дряхлел во запустении унылом

Старинный храм на ближнем берегу,

Затем, что оказалось не по силам

Отстроить после шторма в оны дни

Деревню, погребенную под илом.

Как раз туда проследовать они

Велели мне. «Дорогой к требе брачной

Стопы свои, священник, затрудни», —

Изрек один с ухмылкой многозначной;

Сказал другой: «Вот золото, учти,

Что ждет строптивцев жребий самый мрачный».

Я поначалу не спешил идти,

Но пред насилием смирился вскоре.

С полмили было, кажется, пути.

Лишь звезды неподвижные в просторе

Струили скудный свет на мир ночной

И глухо вдалеке шумело море.

И мнился, будто голос позывной,

Необъяснимо странный звук, доселе

Не слышанный, как полагаю, мной.

Мы наконец почти дошли до цели,

Указанной сперва, — и каждый шаг

Для сердца был чем дале, чем тяжеле.

Один из провожатых сделал знак,

И наложил повязку мне на очи,

Души моей усугубляя мрак.

Но, быть стараясь сколь возможно кротче,

Молился я, — была совсем проста

Мольба: «Твоя да будет воля, Отче».

Столь набожно во здешние места

Я прежде приходил неоднократно,

Вот — отворились древние врата:

Ведом рукою чуждой аккуратно,

Иду вслепую, — все же к алтарю

Дорога мне знакома и понятна.

Ведом чужой рукою аккуратно,

Иду вслепую, — все же к алтарю

Дорога мне знакома и понятна.

Вот кто-то рядом встал, — его не зрю,

Но слуха наважденье не обманет;

Бессильный, лишь молитву я творю,