На племя Крик обрушилась невзгода.

И вот, не в силах горя превозмочь,

Вожди сидели молча. Непогода

Шумела в деревах, среди ветвей.

Но, словно Нестор своего народа,

Встал, опершись на плечи сыновей,

И вышел в круг, и стал посередине

Великий вождь, столетний Пестрый Змей.

И рек: «О братья, мы узнали ныне,

Что милостив Отец Великий к нам,

Радеет он о краснокожем сыне.

Он милостив, ко всем его словам

Я был всегда почтителен глубоко;

Он милостив, я повторяю вам.

Когда впервые он приплыл с востока,

Он кроток был и больше не хотел

В Большой Воде скитаться одиноко.

И краснокожий брата пожалел:

Тот лишь хотел разбить свои вигвамы

И обучить всему, что сам умел.

Нас, живших здесь, — все мысли были прямы,

Без тени лжи; он был нуждой томим.

И заключили с ним союз тогда мы,

И трубку мира мы курили с ним,

Он с нами был как с воинами воин,

Мы вместе на ветру вдыхали дым.

Чтоб он согрелся, был костер устроен.

Была тогда земля ему дана:

Он кроток был, он братства был достоин.

Ему войной грозили племена

Недружественных бледнолицых Юга.

Они напали. Началась война.

Без нас ему пришлось в сраженье туго, —

На помощь мы пришли к нему тогда

И оскальпировать не дали друга.

И вот ушла великая беда,

Стал исполином бледнолицый скоро,

Он истребил огромные стада,

Все взял себе, не встретивши отпора,

И гнал на запад множество племен,

Шагая через реки и озера.

Он заслонил спиною небосклон,

Ему служила вся равнина ложем,

И стал для нас Отцом Великим он.

И повторял нам, детям краснокожим,

Что любит нас, и нам велел идти

Вперед, вперед, пока идти мы сможем.

ОкГ?ни встал на его пути —

Он растоптал их твердо и сурово,

И даже их могил нам не найти.

Отец Великий не желал дурного,

Он добр, ему всегда нас было жаль,

И день пришел, когда сказал он снова:

„Вы слишком близко! Вдаль ступайте, вдаль!“

Увы, уже тогда мы замечали,

Что наших воинов гнетет печаль.

Дурные мысли их обуревали:

Они стояли у могил отцов

И бледнолицему отмстить мечтали.

И оставался след от их зубов

На сапогах его. И стал он строже,

И рассердился он в конце концов.

„Ленив и скудоумен краснокожий!“ —

Сказал он и погнал рекой свинца

На запад нас. Но нас он любит все же.

Как понял я Великого Отца,

Гнев пробудился в белом человеке,

Но он не отвращал от нас лица,

Когда велел: „Идите вдаль, вовеки

Владейте той страной, что там лежит,

Покуда вспять не повернули реки“.

Но слышу я, он ныне говорит: