Я, вместе с Хайцгругом и основной ударной силой первого батальона, двинулся к центральным воротам порта, ведущим в город. Здесь должна была находиться основная застава. Мы ожидали хотя бы минимального сопротивления.

То, что мы увидели, вызвало у меня кривую усмешку. Шестеро стражников, которым было поручено охранять главные ворота, сидели на перевернутых ящиках, укрывшись за штабелями бочек. Они не несли службу, а самозабвенно резались в кости. Рядом стоял бочонок с дешёвым вином, к которому они то и дело прикладывались.

Мои бойцы окружили их прежде, чем кто-либо из них успел поднять голову. Один из стражников, как раз бросавший кости, замер с рукой в воздухе, увидев перед собой массивную фигуру Хайцгруга. Орк навис над ним, как скала, и на его лице не было ничего, кроме холодного презрения.

— Ставлю на то, что ты проиграл, — прорычал Хайцгруг.

Кости выпали из ослабевших пальцев стражника. Он и его товарищи медленно подняли руки, их лица выражали комичную смесь ужаса и похмельного недоумения.

Весь порт, сердце торговли Газарии, был в моих руках меньше чем за пятнадцать минут. Без единого выстрела, без единой жертвы. Это было не сражение. Скорее операция по полицейскому захвату.

И она показала всю гнилость режима герцога Ирзифа лучше всяких донесений разведки. Правитель, у которого так несут службу, не заслуживает власти. Он её уже потерял, просто ещё не знает об этом.

— Второй батальон — на стены. Взять под контроль ворота, — отдал я приказ. — Первый батальон — за мной. Идём в гости к герцогу. Пора ему узнать, что в его городе сменилась власть.

Хайцгруг хищно оскалился:

— Думаю, он будет удивлён, командор.

— Я на это рассчитываю, — ответил я, направляясь к выходу из порта. — Очень рассчитываю.

Улицы города всё ещё были полны людей, но время для атаки мы не выбирали. Торговцы закрывали свои лавки, ремесленники брели по домам. Они с удивлением и страхом смотрели на наши колонны, молча и быстро идущие по брусчатке. Но никто не смел нас остановить. Что может простой народ?

Но и мы двигались не как захватчики, а как новые хозяева положения, никакого насилия, никаких угроз.

Мы неслись по улицам Порт-Арми, как селевой поток. Горожане, застигнутые врасплох, шарахались в стороны, прижимаясь к стенам домов, их лица были масками изумления и страха. Колонна из трёхсот закалённых в боях ветеранов, движущаяся с безмолвной и целеустремленной скоростью, была зрелищем, которое этот сонный город вряд ли когда-либо видел. Наша броня не сверкала на солнце, она была покрыта пылью дорог и патиной сражений. Наше оружие было не украшением, а рабочим инструментом. И мы пришли сюда работать.

Замок герцога Ирзифа, как и подобает резиденции тщеславного правителя, располагался на холме в самом центре города. Он не был похож на суровые, функциональные крепости вроде Фелзеня или Каменного Цветка. Это было скорее помпезное, вычурное сооружение с обилием башенок, шпилей и бесполезных украшений. Он был построен, чтобы впечатлять, а не чтобы защищаться. И это было его главной уязвимостью.

Я рассчитывал на то, что вечерняя суета сыграет нам на руку. Ворота замка, ведущие во внешний двор, всё ещё были широко распахнуты.

Через них сновали слуги, торговцы с провизией, чиновники, спешащие на службу. Охрана у ворот была, но она была такой же расслабленной и некомпетентной, как и портовая стража. Несколько солдат в начищенных до блеска, но неудобных парадных доспехах лениво переговаривались, поглядывая на вечерний город. Их мысли были посвящены ужину, а не безопасности. Они были декором, а не защитой.

Мой план был прост и дерзок. Никакой осады. Никаких переговоров. Мы просто войдём.

— Хайцгруг, — бросил я на ходу. — Ворота твои. Действуй по стандартной схеме. Быстро, жёстко, без шума.

Орк коротко кивнул, и он с парочкой отделений отделился от основной колонны, рассыпаясь по прилегающим улицам, чтобы зайти к воротам с флангов, отрезая их от любой возможной помощи.

Я же с оставшимися бойцами пошёл напролом. Мы не крались. Мы шли быстрым, уверенным шагом прямо к воротам, как будто были почётным караулом, прибывшим на смену. Стражники заметили нас слишком поздно. Их вялые оклики потонули в грохоте наших сапог. Прежде чем они успели понять, что происходит, мы уже были близ них.