Железная ограда была украшена коваными розами.

Все это великолепие оплачивалось с торговли питомцами? Странно, с того момента как я попал в этот мир, Ефим ни разу не выходил в лес.

Я прошёл через ворота и остановился во дворе, прислушиваясь. За домом доносились голоса — негромкие, но отчётливые в утренней тишине. Мужские, уверенные, привыкшие к власти.

— … согласен, Ефим, ситуация требует решительных мер, — говорил незнакомый голос. — Барон обеспокоен участившимися нападениями на торговые караваны. Нужны дополнительные звери, поставки слабеют.

— Разумеется, — ответил староста. — Если пока опустить разговор о звероферме, то всё равно. Как я и сказал, для этого потребуются средства. Содержание стражи, снаряжение, эликсиры, провизия… Ловля всё тяжелее даётся.

Я осторожно выглянул за угол. За домом, в тени раскидистой липы, стояла просторная беседка с резными колоннами. Длинный стол был накрыт белоснежной скатертью и уставлен блюдами — жареная птица, свежий хлеб, масло в глиняных горшочках, мёд в хрустальных розетках.

За столом сидели четверо мужчин. Ефим занимал место во главе стола, его красные татуировки тускло поблёскивали в утреннем свете. Напротив него сидел мужчина лет сорока в дорогом камзоле — видимо, представитель барона. Рядом с ним — двое спутников, один из которых заметно выделялся.

На руках этого мужчины горели зелёные татуировки — не бледные, как у обычных Мастеров, а насыщенные, словно изумруды. Узоры извивались от запястий до локтей сложными переплетениями. Опытный боец, прошедший не одну серьёзную битву.

Идеальная ситуация для того, что я задумал.

Изначально планировал прийти к Ефиму один на один, договориться по-тихому — показать силу, но при этом дать ему шанс найти компромисс. Этот день всё-таки нужно было выиграть.

Но присутствие людей барона меняло всё. Ну что ж, поиграем его же оружием.

Я отступил в тень, мысленно обращаясь к Актрисе.

— Время произвести впечатление, малышка.

Рысь подняла голову, её серебристые глаза встретились с моими. В них мелькнуло понимание. Она поднялась, встряхнулась, и её шерсть заколыхалась, словно от невидимого ветра.

Я обошёл дом с парадной стороны и направился к беседке размеренным шагом. Не крался — шёл открыто, уверенно, как человек, который имеет полное право здесь находиться.

Разговор оборвался на полуслове, когда я появился в поле зрения. Все четверо мужчин на миг застыли, и я увидел, как на лице Ефима промелькнула целая гамма эмоций. Сначала удивление, потом раздражение, а когда рысь изящно вышла из-за моей спины…

Чистый, неприкрытый шок.

— Здравствуйте, — сказал я, останавливаясь в паре шагов от стола. — Прошу прощения за вторжение. Не знал, что у вас важная встреча.

Ефим проснулся с ощущением полного торжества.

Лучи солнца просачивались сквозь тяжёлые занавеси его спальни, освещая резную мебель из дорогого дуба и искусно выделанные шкуры редких зверей на полу. Он потянулся в кровати с мягким матрасом — привезённым из самой столицы — и довольно усмехнулся, разглядывая лепной потолок.

Завтра наступит день, которого он ждал больше недели.

Ефим поднялся и подошёл к окну, раздвинув занавеси. Его взгляд скользнул по ухоженному двору, мощёным дорожкам и кованым воротам. Всё это — плод его трудов. Десятилетия кропотливой работы, построения связей, устранения конкурентов. И завтра последняя угроза его власти исчезнет раз и навсегда.

Долговая ловушка, — мысль грела душу лучше утреннего чая. — Простая, изящная, безупречная. Никто не сможет упрекнуть меня в несправедливости. Налоги — дело святое. Лечение больного — благородное. Даже если этот мальчишка как-то обыграет хворь, долг-то остался.

Он прошёл к умывальнику и плеснул себе в лицо прохладной водой из кувшина. Отражение в зеркале радовало. Да, волосы поседели, морщины углубились, но взгляд остался острым. Взгляд человека, который знает цену власти и умеет её удерживать.

Звероловов третьей ступени в королевстве хватало. Но таких как он, умных и дальновидных — немного. Здесь, в этой глуши, он был единственным. Ну, почти единственным. Григор, конечно, формально был сильнее, но тот давно ушёл по своей воле и больше не вмешивался в дела деревни. Мудро поступил, иначе Ефим сгноил бы его. Это ж надо такое выложить совету. Дурная голова с дурными идеями.

Староста надел любимую рубаху — подарок от одного благодарного торговца питомцами — и аккуратно застегнул пуговицы. Неплохую аферу тогда получилось провернуть.

Красные татуировки на его предплечьях пульсировали мягким светом, отзываясь на присутствие спящей в ядре Лесной Фурии. Его гордость, его сила. Зверь третьей ступени, которого он приручил, рискуя жизнью в самом сердце опасной зоны. Александр потащил его туда, в глубину. Ещё один дурак.

А этот мелкий пацан чересчур уж похож на отца, поэтому постоянно напоминал о том дне одним лишь своим присутствием. Правильно сделал Ефим, что изгнал его. Спится слаще, когда не вспоминаешь то досадное недоразумение…