Всеволод медленно кивнул.

— Справедливо. Тогда юноше нужно просто продать своего питомца. Ветряная рысь должна стоить примерно столько же — один золотой, может два.

Превосходно, — мелькнуло в голове Ефима. — Они не понимают истинной ценности зверя. Видят обычную стихийную рысь, а не королевскую разновидность.

Писарь поддакнул, не поднимая взгляда от записей:

— Закон един для всех. Долги нужно отдавать в срок.

— Разумно, — согласился Максим, но Ефим заметил, как в глазах юноши мелькнуло что-то неуловимое. — Значит, продажа питомца. Что ж, если другого выхода нет…

Странно, — подумал Ефим, изучая лицо мальчишки. — Он слишком спокойно принял эти условия. Почти довольно. Словно получил именно то, что хотел.

— Чудесно, что мы нашли решение, — произнёс Максим с лёгким поклоном. — Спасибо за справедливое рассмотрение ситуации. Теперь я точно знаю, как поступить.

Он улыбнулся присутствующим.

— Господа, завтра утром у моего дома будет очень важное событие. Ещё одна проверка лекарем. А сейчас не буду больше отвлекать от важных дел.

Юноша развернулся, чтобы уходить, но на пороге беседки остановился, словно что-то вспомнив.

— Кстати, староста, — сказал он задумчиво, — Ты тоже приходи.

Лицо Ефима стало серым.

— Ты бы лучше озаботился о своём долге, юнец.

— Хорошо, — пожал плечами Максим.

С этими словами он направился к выходу, рысь изящно поднялась и последовала за ним.

Выходя из богатого квартала, мальчишка, наверняка, позволил себе довольную усмешку. Староста получил сразу несколько болезненных ударов.

Представитель барона уже не воспринимал Максима как «проблемного и больного должника».

Тяжёлое молчание повисло над столом. Представитель задумчиво покручивал в руках бокал с вином, Мастер жевал кусок хлеба, но его взгляд был направлен туда, где скрылся юноша с рысью. Писарь что-то записывал — видимо, фиксировал произошедшее.

Проклятье!

Ефим понимал, что нужно что-то сказать. Молчание становилось оглушительным, и каждая секунда работала против него.

— Простите за это… вторжение, — начал он, стараясь вернуть голосу привычную уверенность. — Максим всегда был импульсивным мальчиком. Как и его отец, к сожалению. Не умеет выбирать время и место для разговоров.

— Импульсивным? — Всеволод внимательно посмотрел на старосту. — Мне показалось, что он пришёл вполне подготовленным. Крайне вежливый, да ещё и одарённый парень. И чего хорошему Зверолову с долгом не помочь, а?

— При всём уважении, Всеволод, я ценю вашу позицию, — осторожно ответил Ефим, понимая, что нужно быть деликатнее. — Но управление деревней требует знания множества нюансов, которые не всегда очевидны со стороны. Каждое исключение порождает десять новых просьб… Поверьте моему опыту — система рухнет, если начать делать исключения.

Этот сопляк заставил его так говорить с Всеволодом! Мразь!

— Что касается долга, — продолжил Ефим, стараясь говорить ровно, — то здесь нет никаких личных мотивов. Закон для всех один. Да, возможно, что-то может показаться спорным, но вы многого не знаете. Все основания законны.

— Конечно, — кивнул Всеволод, но в его тоне Ефим уловил что-то неприятное. Не сомнение, но и не прежнее доверие. — Я не причастен к власти. Но причастен к зверям. Но ты прав, закон действительно должен быть един для всех.

Представитель потянулся за кувшином с водой.

— Ефим, — сказал он задумчиво, — Приручить ветряную рысь в одиночку — это серьёзное достижение.

Вот чёрт. Ефим понял, к чему клонит разговор. Они видят в Максиме ценность. Молодого, талантливого Зверолова, который может принести пользу.

— Мы не знаем, как всё было на самом деле, — лениво ответил Ефим. — Он мог купить зверя, или ему помогли. Его отец тоже был «талантлив», знаете ли. И где он сейчас? В земле.

— Ну да, — Всеволод подался вперёд. — Та история с медведицей. Напомни, а что там произошло?

Ефим на мгновение замер. Эта история была его больным местом.

— Александр погиб четыре года назад, — начал он медленно. — Обычно Алая Кость не подходит так близко к деревне, но та медведица… забрела. Александр попытался её приручить, но не справился.

Про медвежат староста решил не напоминать.

Всеволод задумчиво потёр подбородок.

— А сын не повторит ошибки отца?

— Вот о чём и говорю, — Ефим ухватился за соломинку. — Пока что он демонстрирует ту же самонадеянность. Приходит сюда, к вам, не подумав о последствиях. Бросает вызов авторитету старосты на глазах у гостей. Это говорит о незрелости.