— Или о смелости, — заметил Всеволод с лёгкой улыбкой.

Ефим стиснул зубы. Мастер явно симпатизировал мальчишке. Это было плохо. Очень плохо.

— Смелость без разума — безрассудство, — произнёс он. — А безрассудные Звероловы долго не живут. Он нарушил запрет.

— Тем не менее, — вмешался представитель, — такой талант терять жалко. Может быть, нам стоит взглянуть на завтрашнюю проверку на хворь? И если всё в порядке, то помочь? Научить его осторожности и дисциплине? Разве это не твой долг, как главного Зверолова деревни?

Ефим почувствовал, как внутри всё переворачивается. Они предлагали ему наставлять Максима! Того самого ублюдка, которого он хотел уничтожить. Это было издевательство судьбы.

— Я так и сделаю, — сказал он как можно ровнее. — Если болезнь действительно отступила, в чём я сомневаюсь, то я обязательно сообщу вам. А вы можете продолжать дела, угодные барону. Негоже вам задерживаться.

Всеволод отхлебнул вина и посмотрел на Ефима с выражением, которое старосте не понравилось.

— Знаешь, Ефим, — сказал он медленно, — А ты прав. Но сообщи нам, когда узнаешь, что к чему.

Представитель допил воду и поставил кружку на стол.

— Что ж, думаю, нам пора собираться в дорогу, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за гостеприимство, Ефим.

— Всегда рад видеть, — сказал он, тоже вставая. — Надеюсь, наши договорённости о расширении поставок питомцев остаются в силе?

— Разумеется, — ответил Всеволод. — Сообщи, как пройдёт проверка. Возможно, можно будет привлечь и Максима.

Эти слова звучали как приговор. Парень своим появлением открыл новые возможности, и теперь система, которую Ефим строил так долго, могла рухнуть.

Он проводил их до ворот, обменялся рукопожатиями и пообещал регулярно докладывать о ситуации.

Ефим медленно вернулся в дом, опустился в кресло и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Нужно думать. Ситуация сложная, но не безнадёжная. У меня всё ещё есть ресурсы, связи, опыт. Можно найти способ…

Ярость, которую он сдерживал последние полчаса, вырвалась наружу с разрушительной силой.

— ТВОЮ МАТЬ! — рявкнул он и с размаху ударил тростью по полу.

Рукоять болезненно отдала в ладони. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем пожаром, что бушевал в его душе.

Этот щенок разрушил почти всё за пять минут!!!

«Перспективный Зверолов». «Талантливый юноша».

Каждое слово жгло, как раскалённое железо.

Как я мог так просчитаться? Как он не сдох в опасной зоне?! МРАЗЬ!

Ефим привык контролировать ситуацию. Знать заранее все ходы противника, предугадывать его действия, подготавливать контрмеры. Это было основой его успеха — не гениальность, не удача, а холодный расчёт и информированность.

Но Максим оказался не тем слабым мальчишкой, каким его представлял староста. Он пришёл подготовленным. Чёрт, его поведение совсем не соответствует юнцу! И, что самое страшное, он припёрся с питомцем, который перечёркивал все финансовые ловушки.

Ефим поднял голову и уставился на портрет покойного барона. Старик смотрел с холста серьёзно и строго, словно осуждал за допущенную ошибку.

— Что бы ты сделал на моём месте, а, старая хитрюга? — пробормотал Ефим.

Но портрет молчал.

Староста встал и начал ходить по кабинету, пытаясь упорядочить мысли. Ярость постепенно остывала, уступая место привычному холодному анализу.

Ладно. Максим не беспомощный должник. Нужно менять подход.

Он остановился у окна, глядя на ухоженный сад. Солнце стояло уже высоко — близился полдень. Времени оставалось мало, если он хотел действовать сегодня же.

Мальчишка думает, что выиграл. Что его рысь решает все проблемы. Но он забывает главное — зверя ещё надо продать. А рынок питомцев — штука специфическая.

Ефим медленно улыбнулся, чувствуя, как в голове начинает формироваться новый план.

Королевская ветряная рысь действительно стоила невероятных денег. Но только в том случае, если найдётся покупатель, готовый заплатить справедливую цену. А что, если таких покупателей не окажется? Что, если единственные «заинтересованные лица» предложат смехотворную сумму? Парню некому продать рысь!

Один золотой. Ровно столько, сколько нужно для погашения долга.

Красота этого плана заключалась в его внешней честности. Никто не мешает Максиму продать рысь — стандартная рыночная цена. Бывает.