Кодовый замок не позволит пиратам проникнуть на корабль, если нас схватят, но, как сказал Джеральд, это было слабым утешением. Мы все равно будем в их власти. Они могут взорвать люки и позволить космическому вакууму убить нас всех, а затем продать корабль на утилизацию.

Или же они могут просто держать нас в осаде. Как только на нашем крошечном суденышке начнут заканчиваться еда и воздух, кто-нибудь обязательно придет в отчаяние и откроет им дверь. Тогда пираты смогут получить за нас выкуп или продать работорговцам и делать с кораблем Джеральда все, что им заблагорассудится.

Джеральд тяжело вздохнул.

– Не уверен, что это путешествие того стоит.
– Он повернулся к пульту управления и начал нажимать на кнопки с безжалостной деловитостью.
– Двойная оплата не стоит того, если меня запрут в какой-нибудь пиратской камере или утащат и продадут на рудник в пустоте.

Его слова удивили меня.

– Вам платят вдвое больше?
– Спросил я, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком шокировано.

– Конечно, да! А вам?
– Джеральд рассмеялся.

Конечно, нет. Я просил Рикарда о дополнительном жалованье для всех гвардейцев, но он поклялся, что не может себе этого позволить.

Ты же знаешь, что у меня маленькоесодержание, Трисси, - ныл он.

Жаловаться на то, как мало у него было денег от отца, было одним из его любимых занятий.

В любом случае,- сказал он, - как только мы туда доберемся, каникулы будут для всех!

По крайней мере, это было правдой. Как только мы доберемся до курортной планеты Валла, там будет, чем отвлечь мужчин от их скромного жалования. Именно по этой причине так много молодых гвардейцев ухватились за возможность сопровождать принца, в то время как старшие предпочли остаться дома. Регенты контролировали квадранты и обеспечивали в них относительную безопасность, но летать через слепую зону между ними всегда было рискованно. Какие бы удовольствия ни были на Валле, их, конечно же, можно было найти поближе к дому? В результате, большая часть моей команды, участвовавшей в этой миссии, была удручающе молода и неопытна.

– Я включу двигатель, - сказал Джеральд.
– Но я не собираюсь отчаливать, пока не стемнеет. Если повезет, проклятые пираты будут пьянствовать и заниматься проститутками за пределами корабля и не заметят, как мы проскользнем прочь.

Этот план казался не хуже любого другого.

Я старался не возвращаться в каюту Рикарда так долго, как мог. Я нашел людей, игравших в карты, и сообщил им о приказах принца. Я отправился в свою каюту. Из всех людей на борту только у Рикарда, Джеральда и меня были отдельные каюты.

Моя каюта была крошечной, но остальные ютились по четверо. Я был благодарен за небольшую привилегию.

Я переоделся в спортивную форму и направился в комнату в глубине корабля, которая служила чем-то вроде спортзала для меня и моих товарищей-гвардейцев. Я занимался на беговой дорожке до тех пор, пока мои ноги не стали как резиновые, а легкие не начали гореть.

В двадцать пять лет я был слишком молод, чтобы стать капитаном личной гвардии принца. Я знал, что должен был бы быть доволен, и иногда так оно и было. Но в такие моменты, как этот, когда я застрял в консервной банке у черта на куличках только потому, что Рикарду надоели шлюхи дома, я не мог не пожалеть, что не стал лейтенантом в своем старом полку.

Вернувшись к себе, я принял душ и оделся.

Закончив, я встал перед зеркалом и поправил свою форму. Не уверен, зачем я это сделал. Я знал, что не смогу носить ее долго. Это была необычная военная форма. Это была форма личной охраны Рикарда.

Она была жесткой и громоздкой, в ней было слишком много слоев. Она была разработана для демонстрации, а не для использования в боевых действиях. Она была совершенно непрактична, но придавала нам респектабельный вид.

Рикард чувствовал себя важной персоной.

Я подумал о пиратах. Я видел их раньше, когда они занимались своими делами в порту. Если их корабль и был безобразен, то это было ничто по сравнению с ними самими. Их было невозможно не заметить. Почти все они брили головы по бокам и имели татуировки на черепах. Многие отрастили остатки волос в виде длинных ирокезов, либо с шипами, либо с зачесанными назад волосами, окрашенными в кричащие, неестественные цвета. На них были шелковые рубашки и изящные кожаные ботинки, несомненно, краденые, а мужчины, которых я видел, красились так сильно, что косметики на глазах было больше, чем у самой обычной шлюхи на родине.