Такую мрачную байку начинающему оперативнику излагать не стоило. Леденцов вздохнул:

— Все-таки историю сыска надо знать.

— Я в курсе. Легендарные сыщики: Путилин, Филиппов, Кош-ко…

— Мой дед принимал участие в ликвидации банды Дудницко-го, прапорщика 46-го кавалерийского Его императорского величества полка. Тридцать пять человек. При обыске у прапорщика изъяли кучу оружия, двести золотых карманных часов фирмы «Павел Буре», тринадцать ящиков сливочного масла, восемь мешков сахара и тридцать рогожевых кулей воблы.

Видимо, от недопонимания цели приведенного примера глаза оперативника поголубели до небесной прозрачности. Поправив кудри, он решился на вопрос:

— Товарищ майор, к чему пример… про изъятую воблу?

— К пиву. Пьешь?

— При случае.

— Случай скоро представится. Спать любишь?

— Восемь часов, товарищ майор.

— Неженка, брось эту привычку.

— Почему?

— Потому что в Англии раскрытием одного убийства занято сорок детективов, а у нас четверо.

Не то говорил Леденцов, а главного было не выразить. Опасности, трудности… Но почему молодой энергичный оперативник через пару-тройку лет теряет вкус к работе и делается исполнительно-равнодушным? Лишь бы удержаться на месте. Потому что одно нераскрытое преступление, второе, третье… И у парня руки опускаются. Вот что поручить Чадовичу? На подхвате ему не интересно — небось ждет романтики… А со сложным не справится и сразу отобьет охоту.

Леденцов подергал ноздрями. Пахло кожей, травой и винцом. Лейтенант дрожь носа заметил:

— Мужской одеколон, товарищ майор.

— Как зовется?

— «Ковбой».

Ага, от седла кожей, от лошади травой, от седока винцом. И этот намешанный запах мозги Леденцова освежил: в оперативной работе частенько обличье бомжа полезнее внешности Джеймса Бонда. Сыщики всякие важны, сыщики всякие нужны. В том числе и херувимы.

— Володя, ты в любви когда-нибудь объяснялся?

— Было дело.

— И что?

— Теперь она со мной не здоровается.

— Готовься.

— К чему?

— Приударить за девицей.

— Есть готовиться, товарищ майор.

Большинство литературно-классических сыщиков имели причуды. Шерлок Холмс играл на скрипке, Ниро Вульф у Рекса Стаута разводил орхидеи, комиссар Мегрэ выпивал рюмочку… Полицейский инспектор у шведа Вале грызет зубочистки, инспектор у чеха Фикера пьет жидкий чай, но кладет много сахара — шесть кусков на стакан… В каком-то фильме сыщик жует морковку, то и дело доставая ее из карманов…

Я выпиваю два стакана молока в нашем буфете.

Барменша Маша разгадывала кроссворд. Прогресс налицо: бывало, в общественном транспорте лущили семечки — теперь размышляют над кроссвордами. Смотришь, скоро начнут читать философию.

— Подогреть? — спросила она.

Пожалуй, я ходил сюда не только из-за своего гастрита. Мне требовались другие лица, другие разговоры и даже другой воздух — требовался глоток простоты.

— Как муж? — задал и я дежурный вопрос.

— Сперва думала, что шпион…

— Это с чего же?

— Каждый день куда-то бегал в шесть утра. Я еще сплю. А на днях застукала.

— С передатчиком?

— Пиво в ларьке «24 часа» пьет.

Запах кофе — запах покоя. Им веяло от варочного агрегата, от дебелой Машиной фигуры и от ее слов, далеких от протоколов, очных ставок, краж и убийств. Мне не хватало глупого разговора — мне требовался глоток простоты.

— Сергей Георгиевич, по поводу желудка к врачу обращались?

— Все некогда.

— Часто обращаться к врачу — это культурно.

— Начнут всякие процедуры…

— Я вам дам хороший рецепт: высушите черных тараканов, истолките, залейте водкой и выпейте.

— Маша, где взять черных тараканов?

— Хотите, я у своего соседа наловлю?

— Как-нибудь потом…

Меня ждала свидетельница Тамара Ивановна Самоходчикова. Я тосковал по простоте… Неброский жакетик, неопределенно-светлые волосы, неяркая выцветшая косметика, и лицо, на котором все было и вроде бы ничего не было. Наверное, ведущий специалист и Мазин тоже тянулись к простоте. Но фигура у нее, как у топ-модели.

Я поспрашивал ее о житье-бытье, о работе в больнице и даже о погоде. На цель допроса она вышла сама:

— Меня вызвали из-за Мазина?

— Да, расскажите о нем.

— Яс ним… дружила недолго.

— Что он был за человек?

— Мужчина как мужчина.

— Ну, все мужчины разные.

— Курил сигареты «Парламент»…

Человек, вызванный на допрос, чувствует себя неуютно. Самоходчикова казалась зажатой, словно на нее давили физически.

— Говорят, Мазин любил деньги? — попробовал я оживить разговор.