— Боря, чем ты его привязываешь к убийству Мазина и Чуба-хина?

— Одним и тем же способом преступления: сперва жертву оглушит, потом сделает укол.

Майор не сомневался, что вопрос следователь задал для проверки своей версии о едином почерке убийств.

— Боря, у тебя есть оперативные идеи?

— По-моему, он психически болен.

— Ну, психически больным я считаю почти каждого преступника.

— Прочту из акта судебно-психиатрической экспертизы… «На первый план выступает желание самоутвердиться…» «Высокий уровень притязания…»

— Так.

— «Ярко выражены садистские тенденции…»

— Так.

— «Наблюдалась спутанность сознания…»

— Боря, хочешь сказать, что идей у тебя нет, — перебил следователь.

— Сергей Георгиевич, а у тебя, разумеется, есть? — официально насупился майор.

— Ага, Тамара Ивановна Самоходчикова что-то знает про убийство.

И Рябинин рассказал про допрос. Они прикинули ряд оперативно-следственных действий: наружку, прослушку, слежку… Леденцов размышлял вслух, в трубку:

— Пожалуй, подошлю-ка к ней оперативника.

— От твоих оперативников за версту несет оружейным маслом.

— Есть новенький, употребляет французский одеколон для мужчин.

— И чем он пахнет?

— Кожей на спирту.

Рябинин задумался основательно, представляя запах французского одеколона для мужчин. В последние годы вопросы одежды, молодежной музыки, жаргона, любви и вообще моды все чаще повергали его в грусть — мир ли сдурел, он ли отстал? Но вопрос задал о другом:

— Боря, а откуда кличка Шампур?

— Шашлыки обожает.

Тамара не смогла бы объяснить, почему не рассказала Саше о вызове в прокуратуру. Из-за его таинственной работы и жизни? Она до сих пор не знала, где его дом. Говорил, что квартира где-то в пригороде, иногда ночевал у нее…

Воскресным днем Тамара спала, чтобы вечером со свежими силами смотреть мексиканский телесериал. Точнее, не спала, а пребывала в состоянии мечты и дремы…

Было ей пятнадцать-шестнадцать-семнадцать… Потом было восемнадцать-девятнадцать… Двадцать три… И не было ни желания, ни цели. Делала все плохо и кое-как. Не потому, что ленива, а потому, что все из рук валилось. И бесконечные укоры: «Ну, о чем ты думаешь?» Никто не знал, и она сама не знала — цель жизни была, и смысл жизни был…

Она ждала.

Не любимого, не мужчину, не героя, не мужа… Ждала того, кто придет. И он пришел. С ней случилось что-то вроде шока. Вернее, летаргического сна; правда, работать в больнице она могла. А все остальное куда-то провалилось, и лишь возникало, чтобы разбудить. Например, этот телефонный звонок. Тамара схватила трубку; как эстафетную палочку.

— Томик, отгадай загадку. Какая разница между мужскими и женскими штанами?

— Не знаю.

— В мужские лезут ногами, в женские — руками.

Он смеялся долго и глухо.

— Томик, одевайся под серую мышку.

— В смысле…

— Чтобы, к примеру, мент на тебя смотрел и не видел. Неяркий прикид. Через полчаса жду у кафе «Голубой лотос».

— Это на углу?..

— Где кучкуются педики. Шуруй!

Тамара заметалась по квартире. День не солнечный, даже прохладный: темные брюки и серенький все закрывающий плащ. Туфли без каблуков, чтобы пониже ростом — как мышка… Взгляда не надо, поэтому яркий макияж ни к чему: слегка пудрой с витаминами из апельсинового сока. Мазок помады «Колор Риш». И шляпка, которая закрывает лоб и затемняет глаза…

Почему Саша не приехал за ней на машине? В кафе «Голубой лотос» Тамара никогда не была и даже мимо проходить не любила. Тут переминались жеманные молодые люди, пахнущие дамскими духами. Стоять здесь ей не хотелось, но и не пришлось — Саша подхватил ее под руку и повел к автобусной остановке.

— Держи пакет.

Чуть длиннее и шире батона, красный пластик, заклеенный скотчем. Она не спрашивала, что в нем, — усвоила оперативную работу. Страшновато-суровое Сашино лицо пресекало всякое любопытство. Голос стал глуше, белокаменный подбородок острее.

— Томик, доедешь до аэровокзала, войдешь и станешь под табло. Пакет держи на виду. Ровно в двенадцать подойдет господин европейского вида и спросит: «Мадам, меня ждете?» Ты кивни и отдай пакет, и все. Я тебя встречу.

Он подсадил ее в автобус. Тамара предпочитала любовные сериалы, но иногда смотрела и детективы. Американские. Там были сотрудники, офисы, автомобили, кофе… Правда, в полицейских участках. Саша же из российского уголовного розыска — без офиса с кофе…

В аэровокзале Тамара оказалась в половине двенадцатого. Она села в зале ожидания. Здесь всякий занят своим делом: читают, жуют, разговаривают… Человек произошел от обезьяны, которые любопытны до вертлявости. И вообще, все животные любопытны. И люди: без любопытства телевизора бы не изобрели. Что в этом пакете? Легкий, почти невесомый. Не коробка же конфет?