— Задел то, обо что ударился головой.

— Боря, а ведь есть другая версия.

— Какая же?

— Шампура убили.

— Кто?

— Смешной вопрос для сотрудника уголовного розыска.

Поэтому он усмехнулся. По этой спокойной усмешке, по манере сидеть развалясь, по молчаливости, я знал, что майор у меня отдыхает. Как бы в гостях, а гостей положено угощать. Я давно скооперировался с помощником прокурора: у него кофемолка, у меня кофеварка. Он мне еще утром намолол зерен «Арабики». Я скоренько сварил по паре чашек. Отпив, майор еще раз усмехнулся:

— Сергей, а у меня другая версия.

— Какая же?

— Шампур не человек, а нечистая.

— Не понял…

— Дьявол он.

— В переносном смысле?

— В прямом.

Беседа под кофе. Майор отдыхал. И анекдотик можно рассказать. Но моя версия имела под собой почву уж хотя бы потому, что мы не знали окружения Шампура. Вряд ли он все проворачивал без подельника: Самоходчикова не в счет.

— Ага, с рогами, — согласился я.

— Столько криминальных эпизодов, а мы его так и не взяли. Неуловим, а?

— Боря, разве так не бывало?

— Допустим. А откуда он брал разнородную информацию? К примеру, как можно узнать, что спрятано на дне цветочных горшков?

— Боря, ты же всегда был крутым атеистом…

— И еще, господин следователь, может, ты мне не дашь вторую чашку кофе, но я скажу: его пальцы не оставляют отпечатков.

— Как?

— У него нет папиллярных линий. А ведь нас учили, что их не изменить, не уничтожить. Как группу крови.

Майор достал из сумки дактилокарту и положил передо мной: пальцы гражданина Бязина оказались голыми, как зеркальная лысина. Леденцов довольно фыркнул:

— Ну, не дьявол?

— Боря, это лишь доказывает, что мы имели дело с криминальным профи высшего класса. Неужели Шампур стал бы «следить»?

— Папиллярные узоры даже после извести вырастают…

— А Шампур их известью не травил. Есть специальная паста, которая все линии замазывает. Скажи дактилоскописту, чтобы следил за наукой. А почему карта попала ко мне так поздно, уже после похорон?

Майор не ответил, Я знал, о чем он думал: мол, легко сидеть в кабинете, не мотаться по городу, не преследовать и не ловить, не задерживать и ночевать дома… Напрасно обижался. Хорошо, что Шампур пришел на озеро с Самоходчиковой, имел при себе паспорт и был украшен характерными наколками — личность сомнений не вызывала. Иначе пришлось бы труп эксгумировать, отмывать руки и брать отпечатки.

Я налил майору вторую чашку «Арабики». Он взял ее и торопливо отсел в угол, освобождая место, потому что в кабинет вошла, точнее, протопала — втопалась? — весьма пожилая женщина. Из тех, у которых энергии много, а сил мало: оттого и топают.

— Клавдия Мироновна, живет в одном парадном с Самоходчиковой, — представил ее Леденцов.

— На первом этаже, — уточнила она голосом веским.

Я молчал, не проинформированный майором: знал только, что старушка прикольная. Леденцов помог:

— Клавдия Мироновна тоже считает, что он дьявол.

— Тамаркин-то хахаль? Только что вместо копыт ботинки, — подтвердила женщина.

Я глянул на майора с подчеркнутым недоумением. Шутить между собой можно, но привести женщину в прокуратуру на допрос о дьяволе… Леденцов отпил кофе и взглядом показал на старушку: мол, поспрашивай-поспрашивай.

— Клавдия Мироновна, а где вы могли его видеть?

— У парадного сижу.

— Он с Тамарой приходил?

— Когда с ней, когда один.

— А как же попадал в квартиру?

— Видать, ключи имел.

— И какие же у него копыта, то есть с чего вы решили, что он дьявол?

— В парадном рявкнул на мою кошку; Та прибежала домой, а на морде слезы. Заплакала кошка-то.

Женщина следила за мной зорко: верю ли? Словно не я допрашиваю, а она. Меня удивлял Леденцов, который пил кофе спокойно, не замечая дури, витавшей в кабинете. Потерплю и я.

— Клавдия Мироновна, что еще?

— Прошел он мимо моей двери. Гляжу, будильник остановился, часы в комнате встали и радио заглохло.

— А телевизор? — не удержался я.

— Клавдия Мироновна, — ожил майор, — переходите к главному.

— Раздвоился он.

— Кто? — уже оторопел я.

— Да этот Саша.

— В смысле… переносном?

— Без всякого переносного. Живу на первом этаже. Смотрю в окно, а он входит в парадную. Ну, я и выгляни в дверь. Господи, по лестнице их двое поднимается…

— Онс кем?

— Да ни с кем! Двое, точно таких же, один к одному. Раздвоился!

— Показалось.

— Я всю жизнь на почте проработала, там точность нужна. Скажу дальше… Дверь я оставила приоткрытой. Через пару часов он вышел из квартиры и удалился на улицу. Один, уже не двоился.