Годшел закрыл окна: кто-нибудь мог услышать слова Силлитоу. Он сердито вернулся к столу. Маленького экипажа уже не было.

«Я был готов к любому вердикту, который они могли вынести».

Силлитоу безжалостно посмотрел на него. «Вы имеете звание контр-адмирала».

«Я заслужил это много раз, сэр!»

«Не без поддержки вашего капитана, который стал вашим адмиралом, да?»

«Некоторые». Херрик смотрел, словно терьер на быка.

«На мой взгляд, это очень много. Но вы же всего лишь контр-адмирал. У вас нет собственных средств?»

Херрик немного расслабился. Это было знакомо. «Это правда. Мне никогда ничего не дарили, никаких семейных традиций, которые могли бы меня поддержать».

Госдчейл с несчастьем сказал: «Мне кажется, сэр Пол пытается сказать...» Он замолчал, когда взгляд Силлитоу метнулся в его сторону.

«Выслушайте меня, пожалуйста. Статья семнадцатая ясно гласит, что в случае признания вас виновным вам грозила бы не только реальная опасность казни, но, что ещё важнее, вы, кроме того, были бы обязаны выплатить компенсацию всем судовладельцам, торговцам и другим лицам, участвовавшим в конвое. На контр-адмиралское жалованье…» — его голос вдруг прозвучал с презрением. «Какую сумму вы могли бы себе позволить? Двадцать кораблей, полагаю? Полностью груженных военным снаряжением, и люди, которые должны были бы вести его? Сколько вы могли бы предложить, чтобы умилостивить всех тех, кто осудил бы вас?» — не услышав ответа, Херрик добавил: «Возможно, достаточно, чтобы заплатить за лошадей, павших в тот день». Он легко встал и подошёл к сидящему Херрику. «Повесить вас было бы глупым актом мести, бесполезным и ничего не стоящим. Но полный счёт за весь этот конвой был бы выставлен здесь, у дверей адмиралтейства».

Годшале хрипло воскликнул: «Боже мой! Я об этом не подумал!»

Силлитоу взглянул на него. Взгляд словно говорил: «Нет, конечно, нет».

Затем он дождался внимания Херрика и произнёс своим бархатным голосом: «Видите ли, сэр, вас пришлось признать невиновным. Так было… удобнее».

Руки Херрика разжимались и сжимались, как будто он боролся с чем-то физическим.

«Но суд этого не сделал!»

«Вы предали сэра Ричарда Болито, единственного человека, который мог бы вас спасти. Если бы вы позволили ему…»

Херрик уставился на него, его лицо побледнело от недоверия. «Мне никогда не нужна была его помощь!»

Дверь открылась, и Годшел закричал: «Какого черта вам нужно? Разве вы не видите, что мы заняты?»

Секретарь с мрачным лицом не дрогнул перед яростью своего господина. Он сказал: «Это только что получено по телеграфу из Портсмута, милорд. Думаю, вам стоит это увидеть».

Годшел прочитал записку и, помолчав, сказал: «Из всех ужасных вещей, которые только могут случиться, это самое ужасное». Он передал её Силлитоу. «Увидьте сами».

Силлитоу почувствовал на себе их пристальный взгляд, Херрик смотрел непонимающе. Затем он взглянул на адмирала, который в отчаянии кивнул. Он передал записку Херрику.

Силлитоу холодно сказал: «Что ж, вам больше нечего бояться. С этой стороны вам больше не помогут». И он вышел из комнаты, словно спасаясь от какой-то заразы.

Когда Херрик наконец положил записку на стол, он понял, что остался один. Совсем один.

Белинда, леди Болито, остановилась у входа на элегантную площадь, подняв зонтик, чтобы защитить кожу от послеполуденного солнца.

Она сказала: «Снова лето, Люсинда. Кажется, что с прошлого года времени совсем не было».

Её наперсница, леди Люсинда Мэннерс, тихо рассмеялась: «Время летит незаметно, когда наслаждаешься».

Они пошли дальше, и их легкие платья развевались на теплом ветру.

«Да, мы сейчас выпьем чаю. Я совершенно измотана всеми этими покупками».

Они оба так рассмеялись, что двое женихов обернулись, чтобы посмотреть на них, и прикоснулись к их шляпам, когда они проходили мимо.

Её подруга сказала: «Я так рада, что ваша Элизабет полностью выздоровела. Её отец был расстроен её травмой?»

Белинда бросила на неё быстрый взгляд. Да, она была её лучшей подругой, но знала и другую её сторону. Жена пожилого финансиста, леди Люсинда была одной из первых, кто распространял слухи или какую-нибудь яркую скандальную историю.

«Он заплатил гонорар. Это всё, о чём я прошу».

Леди Люсинда улыбнулась ей: «Кажется, он берёт на себя почти все твои заботы».

«Ну, нельзя же ожидать, что я буду платить за всё. Образование Элизабет, её уроки музыки и танцев — всё это накапливается».

«Какая жалость. Он до сих пор у всех на устах в Лондоне, а она хвастается их отношениями, как какая-то очередная шлюха!» Она искоса взглянула на неё. «А ты бы приняла его обратно, если бы…?»

Белинда вспомнила свою стычку с Кэтрин в том тихом доме в Кенте, когда Дульси Херрик была на грани смерти. Она до сих пор дрожала, вспоминая об этом. Она сама могла заразиться лихорадкой. Одна лишь мысль о такой ужасной возможности заставляла всё остальное казаться неважным… Эта трижды проклятая женщина, такая гордая, несмотря на своё развратное поведение. Презрительная, даже когда Белинда потеряла самообладание и крикнула ей: «Умри!» Она никогда не забывала бесстрастный ответ Кэтрин. Даже тогда он не вернулся бы к тебе.