Она увидела Кэтрин в темноте дома Херрика, презрение в ее глазах пылало огнем.

Но даже тогда он не вернется к вам.

В конце концов они все еще были вместе.

8. ВЫКЛЮЧАТЕЛИ

БОЛИТО сидел на скамейке под кормовыми окнами «Золотистой ржанки» и смотрел на небольшой, бурлящий след. Один день прошёл совсем как предыдущий, и он постоянно чувствовал беспокойство, не вписываясь в рутину судна. Был полдень, и на палубе жара, должно быть, обжигала, словно ветер в безжизненной пустыне. Здесь, внизу, по крайней мере, создавалось впечатление движения: корпус изредка поскрипывал в такт подъёму и опусканию форштевня, а воздух циркулировал в каюте, смягчая дискомфорт.

На противоположном конце скамьи сидела юная Софи, обнажив одно плечо, пока Кэтрин нежно массировала его мазью, привезённой из Лондона. Кожа девушки была почти красной от солнца, которое она обожгла во время прогулок по палубе.

Кэтрин строго сказала ей: «Это не Коммершиал-стрит, моя девочка, так что постарайся не подвергать себя опасности сгореть заживо».

Девушка ехидно улыбнулась: «Я совсем забыла, сударыня!»

Дженур был в своей каюте, то ли рисуя, то ли дополняя бесконечное письмо родителям. Кин, вероятно, был на палубе, размышляя о Зенории и размышляя о том, правильно ли он поступает.

Болито несколько раз беседовал с Сэмюэлем Безантом, капитаном «Золотистой ржанки». Этот человек был родом из Лоустофта и начал свою морскую жизнь в девять лет, естественно, в этом порту, на борту рыболовного люгера. Теперь, поняв, что может говорить с Болито, не опасаясь немедленного упрека или гнева, он объяснил, что большинство проблем «Золотистой ржанки» были вызваны флотом. Поначалу он с радостью принял предложение о получении адмиралтейского ордера. Но, как он объяснил: «Какой смысл в «защите», если их светлости или какой-нибудь старший офицер может набирать опытных моряков, когда им вздумается?» Болито знал, что бесполезно пытаться объяснить любому капитану, каково это – быть капитаном военного корабля. Если вербовщикам повезет, он сможет получить несколько хороших рабочих; он может даже переманить лучших моряков с прибывающего торгового судна, если его капитан окажется настолько скупым, что расплатится с компанией еще до того, как судно достигнет пункта назначения. Это делало несчастных моряков уязвимыми для рекрутирования, если офицер, командовавший отрядом, был достаточно расторопным. Но в основном новые матросы были либо сельскохозяйственными рабочими, «ястребиными», как их презрительно называли большинство моряков, либо теми, кто в противном случае мог бы столкнуться с публичной казнью.

Однажды, когда Болито присоединился к нему, чтобы полюбоваться ярким закатом у Канарских островов после пересечения тридцатой параллели, Безант сказал: «От прежнего кормового караула остался только боцман, сэр Ричард. Теперь, когда на Скале находится второй помощник, от меня ждут, что я буду управлять этим судном, как королевским, с людьми, которые совершенно не чувствуют моря!»

Болито спросил: «А как насчёт вашего приятеля, мистера Линкольна? Он, кажется, достаточно способный».

Безант ухмыльнулся: «Он хороший моряк. Но даже он на «Пловере» всего полгода!»

Возможно, к тому времени, как крепкая баркентина достигла бы мыса Доброй Надежды, Безант уже возглавил бы или заставил бы свою разношерстную группу матросов превратиться в единую команду, которая стала бы такой же неотъемлемой частью судна, которое он, очевидно, любил, как паруса и снасти, приводившие его в движение.

Болито увидел всплеск, когда какая-то неизвестная рыба снова упала в море, вероятно, пытаясь спастись от спрятавшихся хищников.

С момента выхода из Гибралтара, безусловно, случилась череда несчастий. Во время сильного шквала марсовой упал с высоты, ударившись о подветренный фальшборт и мгновенно погиб. На следующий день его похоронили в море. Болито никогда не знал этого человека, но, будучи моряком, он испытывал то же чувство утраты, что и Безант, медленно перебиравший в своём зачитанном молитвеннике. Мы предаём его тело бездне…

Лишь однажды, на следующий день после того, как они снялись с якоря в тени Скалы, они видели стеньги странного корабля. После этого они ничего не видели; и лишь изредка, обычно сразу после рассвета, им виден был намёк на землю. Группа островов, словно низкие облака на горизонте, а в другой раз – одинокий островок, похожий на сломанный зуб, который Безант описал как зловещее место, где ни один человек не мог выжить и в любом случае сошел бы с ума от одиночества. Известно, что пираты оставляли там своих пленников. Безант заметил: «Было бы гуманнее перерезать им горло!»

И всё это время сохранялось мощное присутствие африканского побережья. Невидимое по необходимости; и всё же каждый из них ясно осознавал его.

Кэтрин взглянула поверх покрасневшего плеча девушки и увидела выражение его лица. Пока она нежно втирала мазь в кожу Софи, отдельные эпизоды чётко выделялись, и она подумала, не делится ли он ими с ней.

Матрос, упавший с верхней палубы во время шквала. И тот другой раз, когда они сидели здесь, не желая первыми ложиться спать, чтобы снова подвергнуться мучениям от жгучего, влажного воздуха между палубами.

Дженур вспоминал, что во время средней вахты было очень тихо и довольно поздно.

Все они слышали шуршание ног по юту над головой, а затем, казалось, целую вечность спустя, отчаянный крик: «Человек за бортом!» Дверь капитанской каюты распахнулась, и послышался крик Безанта: «Назад, марс!» Приготовьтесь к выходу! В шлюпку! Кэтрин сопровождала Болито на палубу, поражённая жутким видом, который полная луна придала натянутому парусу и дрожащим вантам. Море тоже было словно расплавленное серебро, бесконечное и нереальное.