— Благодарю, но… я не понимаю, Ваша светлость. Меня арестовали в собственном доме среди ночи, а теперь предлагают вино?

Я налил себе и ему из графина, предварительно понюхал. Кислятина. Обычное местное винцо, ничего особенного, но меня устраивает.

— Скажите, мастер Пейгди, что Вы думаете о будущем Вальяда?

— Будущее у нас стало довольно туманным, — мрачновато ответил он и осторожно попробовал вина.

— Но центр этого тумана — это я. Город потерял правителя. Армия вторжения контролирует улицы. Торговля парализована. Что дальше?

Пейгди помедлил, взвешивая слова:

— Значит, Митшхорт не арестован?

— Нет, сбежал.

— Значит, как я предполагаю, Вы назначите вместо барона своего военного губернатора. Введёте контрибуции, проведёте грабежи… то есть реквизиции, я хотел сказать. Повесите неугодных. Стандартная практика. Хотя повешений хотелось бы избежать.

— Рад это слышать. К тому же упомянутая Вами «стандартная практика» привела бы к разорению города и ненависти населения. Мне это не нужно.

— Тогда чего же Вы хотите? — осторожно спросил Пейгди.

Я встал и подошёл к окну. На площади внизу солдаты Штатгаля расставляли походные кухни и готовили кушать. Я показал пальцем и начальник стражи привстал, чтобы увидеть то, что я показываю.

А там были двое мальчиков-бродяг, которые жевали хлеб, явно полученный от гнома-повара.

Пейгди ситуацию оценил, но лишь молча кивнул. Разовая доброта ни о чём не говорит.

— Я хочу, чтобы жизнь города вернулась в норму. Чтобы торговцы везли товары, ремесленники работали, дети ходили в школы.

— Благородное желание. Но как Вы это себе представляете, господин, эээ…

— Меня зовут Рос Голицын, я герцог и генерал армии Штатгаль, — я повернулся к нему. — С Вашей помощью, мастер Пейгди.

— Я верен своему долгу, господин Рос. Мне хочется Вам помочь, но…

Он замолк.

— Вы хотите мне помочь, но отдаёте себе отчёт, что, сотрудничая со мной, Вы формально становитесь предателем, изменником, так?

Начальник стражи помолчал несколько секунд, сделал ещё один глоток вина и осторожно кивнул, соглашаясь с моей мыслью.

— Нет проблем. Помогите мне неофициально.

— Как Вы это себе представляете, господин Рос?

— Очень просто. Официально Вы арестованы, как пособник прежнего режима. А неофициально я предлагаю Вам стать моим советником по городским делам. Причём я предлагаю Вам не служить мне, а работать на благо города, то есть помочь найти нам общий знаменатель.

Купец поперхнулся воздухом:

— Вы предлагаете мне предать свой город и страну?

— Я предлагаю Вам спасти свой город. Кто лучше знает местную экономику? Кто сможет наладить снабжение? Организовать восстановление? Вы легко представляете себе, как я отдам приказ разграбить город, а жителей выгнать на мороз.

Пейгди с готовностью закивал. По его глазам было видно — он себе именно такое и представлял.

— И Вы не понимаете, почему это ещё не произошло?

— Ну, мы все надеемся на Ваше благородство. Говорят, что Влебба Вы не разграбили, хотя слухи ходят противоречивые.

— В топку слухи, у Вас есть я. Нет, не разграбили, мы с ними торговали.

— Удивительно. Но, а что Вы хотите сделать с нами?

— Мне надо найти с Вами общий язык. Хорошая идея, верно? Для начала, Вы согласны, что я способен раскатать ваш город в тонкий блин?

Ещё один кивок.

— Но Вы в этом не заинтересованы?

Снова кивок. Пейгди явно боялся сболтнуть лишнего и разозлить меня, хотя раздражала меня, напротив, его молчаливая пантомима.

— А если у меня нет цели ваш Вальяд разграбить? Если я и моя армия богата и без этого?

— Впервые вижу армию, которая не грабит, — осторожно прокомментировал он.

— Не совсем так. Мы тут не какие-то святые солнечного бога Кита Парганаса.

— То есть, Вы хотите откуп. Чтобы горожане собрали соответствующую сумму. И хотите поторговаться? Может, стоит пригласить других членов совета?

Я отмахнулся:

— Откуп — это просто более цивилизованная форма грабежа. Нет, есть третий вариант.

— Я весь внимание, господин Рос.

— Для этого надо понять мою мотивацию. Я не маэнец, как у вас в городе, должно быть, решили.

— Да? Слухи ходили, но какие-то неопределённые.

— Я кайеннец.

Пейгди поперхнулся вином, потому что сказанное мной…

В реалиях этого мира такое всё равно, как между делом сказать «я не француз, а чеченец». Вы, мол, меня не бойтесь. Кайенн — опасный и беспрерывно воюющий регион и его населяли достаточно «резкие» ребята, так что аналогия достаточно точная. Кайеннцы знали, что такое война, военное искусство, дисциплина, сила физическая и духовная, а маэнцы — просто ленивое и слегка развращённые жители королевства на манер Франции. Аналогию дополняет и тот факт, что Назир тот ещё надменный чёрт, которому среди лоска и блеска золота не хватало разве что фирменной картавости.