С лей-линии доносился голос Рэй:

— Всё готово! Чёрный котёл на солнышке!

— Звучит просто, да? — пробормотала я. — Может быть, лет через десять-двадцать. Но Констанс ещё не готова управлять городом. Даже с Айви и Пайком.

И ковену нужна не я. Им нужно то, что я знаю. Они хотят, чтобы я предала своих демонических сородичей.

Трент молчал.

— Мне жаль насчёт Брайс, — тихо сказал он.

Я не смогла посмотреть на него.

— О.В. плевать, а у ФВБ нет юрисдикции. Всё закончено.

Он взял меня за руку, заставляя поднять взгляд:

— Я не о юридических последствиях. Я тебя знаю. Ты в порядке?

Я медленно вдохнула… и кивнула:

— Да. Спасибо.

Отвезти тело Брайс в морг и кремировать ее без официальных процедур было посланием — предупреждением для всех дерзких молодых вампиров: бросать вызов Констанс не стоит. Это сработало, хоть и породило неприятный вопрос: а каким образом я вообще сохраняю этот хрупкий мир?

Формально суд вершила Констанс. Но фактически… это была я. По идее.

И всё же мысль о том, что я помогала скрыть смерть Брайс, мучила меня.

А так ли уж я её скрывала?

Нет, никакой попытки замести следы не было. Айви и правда провела тело через чёрный ход, но она прошла с ним через всё здание.

Тем самым она сделала действия Констанс публичными — и фактически отмежевалась от самого убийства.

Её посыл был ясен: Я не убивала, но позабочусь, чтобы всё было сделано правильно.

А раз я была рядом… я тоже стала частью этого послания.

Моё нутро немного успокоилось, когда я осознала логику поступков Айви.

— Я в порядке, — повторила я, чувствуя, как Трент подтягивает меня ближе. Мы вместе смотрели на лей-линию, не торопясь прощаться.

Будто раскалённый импульс, парящий на уровне груди, она могла доставить меня и девочек прямо в центр города, к стоянке, где Квен оставил внедорожник Трента.

Я почти слышала городской шум.

— Раньше я мог месяцами не покидать поместье, — тихо сказал Трент. — А теперь едва выдерживаю три дня.

— И это пройдёт, — попыталась приободрить его я, и мы подошли к лей-линии.

— Квен старается, но мы натыкаемся на странные преграды. Я не могу разморозить свои активы, а те крохи, что остались под рукой, воспринимаются как фантики из «Монополии».

— Хочешь, я сделаю тебе чары двойника? Сходим в кино.

— Да… — тут же отозвался он, а потом усмехнулся: — Нет. Но спасибо. Я могу попросить Квена сходить с тобой к ковену, если хочешь.

Его беспокоило, что он не может пойти сам — я это чувствовала. И на мгновение я задумалась. Квен оберегал Трента с тех пор, как тот родился.

Но он действовал слишком резко и агрессивно. Это мне не нравилось.

— Не стоит. Я справлюсь, — ответила я. И справлюсь… пока не сломаюсь.

— Сообщи ему, если передумаешь, — сказал Трент.

Мы замерли в шаге от линии. Её гудение отчётливо слышалось, а волосы у меня слегка приподнялись от присутствия мистиков, что жили внутри магии.

Девочки нетерпеливо переминались с ноги на ногу, а Трент притянул меня ближе, чтобы поцеловать на прощание.

— Дай мне около часа, чтобы добраться верхом обратно и попасть в офис — тогда телефон заработает. Ты же мне позвонишь? Прежде чем пойдёшь к ковену?

Я кивнула, всё ещё в его объятиях:

— Угу. И после — тоже. Чтобы ты знал, как всё прошло.

Если меня отправят в Алькатрас, он точно попытается меня вытащить.

Ордер на арест за незаконные генетические процедуры его вряд ли остановит.

Я потянулась, чтобы поцеловать его — по-настоящему, медленно, и почувствовала, как дыхание сбилось, а в животе разлилось горячее напряжение.

Трент улыбнулся:

— Ты потрясающая, ты в курсе?

Я покраснела:

— Только в особо удачные дни.

Девочки, вы готовы?

Луча подбежала к нему, за ней — Рэй, обе наперебой обещали быть паиньками, не выводить маму и не превращать её кошку в бешеную фурию.

— Спасибо, что отвозишь девочек к Элласбет, — сказал он, надевая на них рюкзачки.

Я улыбнулась, стараясь не выдать, как мне тяжело уходить, оставляя его одного.

— Обращайся. У них всё с собой, у меня ключи от машины. Машина стоит там, где надо. Всё под контролем.

К сожалению, моя реальность заключалась в том, что после того, как я доставлю девочек к матери, мне предстоит много душевных мук.