Потом Натали потребовала рассказать, от кого и как досталось Брюммер с Карауловой. Мигелито тоже интересно было, он-то подошел, когда все уже закончилось. Ну, Марина и рассказала. В лицах. Ох и хохотали же они! Нечаева и забыла, что плакать собиралась. И княжич оттаял. Перестал быть эдаким идеальным кавалером, а на Наташу смотрел уже не с восторгом, а с теплом. Почти так же, как на саму Марину. Почти. Чуть-чуть иначе все же. И слава богу!

Клюева и не поняла, когда эти двое на «ты» перешли. Как в детстве. Вот с одноклассницами она со всеми так, знакомы они лет с двенадцати, как в гимназии учиться стали. Тогда даже странно было друг к другу на «вы» обращаться. Теперь вот наоборот. Тому же Ланскому или Звягинцеву ей и в голову не придет «тыкать», а с Мигелито как-то само собой вышло, через пару минут знакомства, еще в танце. Вот только что был аристократ, гордый, надменный даже, а в следующее мгновение он уже свой, будто сто лет знакомы. Как это у него получается?..

Ужасно недовольный собой, возвращался Звягинцев в особняк Осокина. Стоило лазить на второй этаж, допрашивать слуг, чтобы так ничего и не выяснить. Похоже, ни зацепки ловкий вор ему не оставил. В полицейской своей работе Андрей привык к такому, но сегодня от бесполезной рутины было как-то по особенному обидно. И неловко. Даже не столько перед Розой Володенской, сколько перед Геростратом. Импер-кун сильно помог Звягинцеву в расследовании, сделавшем сыщика знаменитым. И он чувствовал себя обязанным. Да, перед котом. А коты умнее некоторых людей. И совестливее.

С детьми вот Звягинцев не поговорил. А дети шустрые и многое замечают. Но это утром - он же не зверь какой будить малолетних среди ночи и сообщать жуткое известие, да еще, возможно, и подозревать…

Подумалось мельком, что надо непременно Костика Максимова к делу подключить. Эта компания огольцов если не собственно котят сыщет, то уж точно дознается, что ночью на улице подозрительного происходило.

Андрей зевнул. И пошел назад в дом градоначальника – раз уж обещался Сторинову проверить гостей на правдивость, то непременно все сделает, лишь бы это к котятам привело.

Обстановка у Осокина накалялась. Никита, едва увидев вошедшего Звягинцева, замахал руками пуще ветряной мельницы. Сыщик подошел.

– Ты знаешь, кто он, – сдержанно прорычал Сторинов, косясь на недовольное благородное собрание, – этот твой заарестованный? Тот, что девицу в уголок поволок? Так вот, никакой он не Марио и не граф. Я телеграфировал во Властинец! Приятель мой на дежурстве оказался и по-дружески в картотеку заглянул.

Тут Андрей изобразил невероятное внимание, и подстегнутый этим Никита радостно выплюнул:

– Жиголо он, как есть! Евграф Сомов его зовут, по нашим картотекам числится как обиратель вдовушек, то графом прикинется, то князем, а то агентом секретной службы. Последнему проще всего с деньгами слинять, и на тайну мадамы ведутся, и после искать не пробуют того, кто по получению самой, – воздел палец околоточный, – матушки государыни, жизнию рискуя, тайные ея поручения исполняют. Бурная биография, чутка дурных болезней, лечен был ртутью и остепенился, на службу к купцу Фролову поступил. Тот тоже штучка еще та, из новых денег пустозвон. Слыхал о “Табакерках”? Ну лотошные, где всяк товар по гривеннику?

Андрей слыхал, но пока самого Фролова вроде в городе не было и можно было отбросить лишнее. Жиголо! Но почему он тогда рядом с Мариной терся? Она не дворянка, не богатая, не вдова. На свеженькое личико купился? Ах, шалава! Шалав пола мужеска, как бывшая супружница изъяснялась. И тут Звягинцева осенило – что там те два и два сложить. Выспался бы, не перенервничал на балу – сам бы понял раньше еще. А наглец Сомов, сидящий тут же, – в холодную еще не свели – Андрееву догадку и подтвердил. Взвыл дурниной:

– А что? Бедами Альбиночки я проникся! Бросить красавицу жену ради какой-то мелкой провинциальной дряни! – тут Сторинов, обхвативший Андрея за торс и притиснувший его руки, помешал как следует дать негодяю по мордасам. – Милейшую женщину ради профурсетки гимназической! А ты еще и мстительным оказался, а Звягинцев? Обвинил меня в краже котят, которых я и в глаза-то не видел!

– Милейшая женщина? – пропел околоточный ядовито-сладко. – А денег ты сколько с нее взял? Ну и насчет котят еще не все так ясно.

– Он не врет, – разом успокаиваясь и стряхивая руки однокашника, вздохнул Андрей. – А сколько взял точно? И деньги ведь не Альбины, тестя-адвоката.

Может, и не врет… насчет котят, – кивнул Никита.
– Мы тут общий план всехних передвижений составили. Бальный зал Сомов не покидал, не до того ему было. И как не порвал сердчишко? Ведь у дам, буквально у каждой, был в танцевальную карточку вписан. Даже Цапкину не обошел.Так с чего бы ее обходить? – Андрей хмыкнул, глядя на Сомова уничижительно.
– Она у нас миллионщица, завидная партия будет. И деньги, в отличие от Альбины, у нее точно свои.