– Как у вас дома, юноша? – спросил княжича.

– Тоскливо, - вздохнул тот. – Я потому и сбежал. Младшие плачут, мать места не находит, отец смурной. Еще и кошка орет дурниной – детей ищет.

– Ну, не знаю, утешит ли вас то, что государыня наша дело это на личный контроль взяла. И матушку вашу она дюже уважает, и вообще импер-куны – это не просто так, это достояние империи. Как раз нынче утром депеша пришла: раз уж я здесь оказался, велено мне расследование курировать. Так что со своей стороны гарантировать могу, что проведено оно будет самым тщательнейшим образом. Котят мы найдем. Обязаны найти.

– Спасибо! – кивнул Мигелито.

– Теперь что касается вас, Марина, - Ланской серьезно посмотрел на девушку. – Начальник ваш, Андрей Звягинцев, специалист редкий, я лично полицмейстеру советовать стану его официально к делу привлечь, если до сих пор этого не сделали. Так что придется вам смириться с тем, что не до частного сыска ему станет на какое-то время, занят будет сильно. Свою работу выполняйте, если у Андрея поручение для вас какое будет – тоже, а так – не мешайте. Хорошо?

– Конечно, Сергей Александрович, я понимаю.

– Ну и славно. А сейчас, молодежь, я вас вынужден покинуть. Как раз скоро совещание у полицмейстера начнется, мне нужно присутствовать, а до того еще и в божеский вид себя привести. Надеюсь, все спецы уже отоспались после тяжелой ночи и готовы работать.

На том Ланской подхватил козлиную голову подмышку и откланялся.

– Ну, раз я не работаю, пошли гулять и веселиться, - вскочила Марина после непродолжительной паузы.

Очень уж ей не понравился печальный вид Мигелито. Ну нельзя, чтобы на этом симпатичном личике было такое выражение!

– Пойдем, - юный Володенский улыбнулся хоть и через силу, но искренне.

Снова накатавшись на горках, где княжич наконец окончательно обрел бодрость духа, пошли они на каток.

В раздевалке, где можно было оставить пальто и шубы и надеть взятые напрокат коньки, Марина увидела свою одноклассницу, Наташу Нечаеву. Не сказать, что они дружили, но ладили. Хоть была Натали из старой дворянской семьи, но из небогатой, и происхождением своим никогда не кичилась, как та же Брюммер. Может, в другой раз и ограничилась бы Клюева простым приветствием и поздравлением с праздником, однако сейчас трудно было не догадаться, что Нечаева недавно плакала. И сразу мысль закралась: кто обидел, что случилось, уж не преступление ли? Вот что значит быть помощницей сыщика!

Еще удивилась она, что вообще видит Нечаеву в этой раздевалке: кататься та умела не слишком хорошо и коньки не любила.

– Привет, Наташа, - Марина подсела к приятельнице. – С Рождеством. Только я смотрю, оно у тебя не радостное. Может, помощь какая нужна?

Нечаева слабо улыбнулась и покачала головой.

– Ерунда все. Обидно просто. Ну вот что я Карауловой сделала, что они с Брюммер надо мной насмехаться начали? – воскликнула в сердцах.
– Ну расстроилась я, что мне кукла не досталась. Спросили – сказала. Так это же не повод обзываться и говорить, что я в семнадцать лет такая же глупая, как детишки в пять, - она всхлипнула. – Что бы они понимали! Это же не игрушки вовсе, коллекционные они. Мастеров во всем миру – по пальцам пересчитать. А тут – кукла от Штейнера. Это же уникальная вещь! Вот и прячусь сейчас от них…

– Постой, постой! – перебила Марина. – Во-первых, я тебя могу развеселить немного. Аннушка с Настасьей оттого такие злые были, что им самим досталось.

– Как? – удивилась Наталья. – От кого?

Тут Клюева заметила, что к ним идет княжич с коньками через плечо – тоже переобуться.

– А во-вторых, вон у нас какой защитник. Сейчас мы ему нажалуемся!

Наташа голову подняла, и рот у нее приоткрылся от изумления. Ну да, Мигелито такой – красивый до обморока. Но не то заставило Марину губу прикусить, чтобы не захихикать. Княжич на Нечаеву посмотрел и едва не споткнулся. А что? Она тоже не второй сорт какой: черты лица тонкие, глаза серые, глубокие – грозовые, а из-под шапочки прядь волос цвета красного дерева выбилась, сползает по щеке мазком засохшей крови.

– Дамы, - произнес парень сдавленно вместо приветствия.

– Вот, Натали, знакомься, Михаил Владимирович Володенский, старший сын нашей Розы Фернандовны. А это одноклассница моя, Наталья Тарасовна Нечаева.

– Весьма рад знакомству, - поклонился Мигелито.

– И я, - эхом отозвалась девушка, не отводя взгляда от княжича.

– Так что у вас случилось? – взял тот себя в руки. – Вроде я тебя только что оставил, а тут, смотрю, уже расстройство какое-то.

– Да вот, Наташу обидели. Те девушки, что и меня пытались. Только со мной Сергей был, не позволил, а за нее некому было заступиться, - провокационно заметила Клюева и снова едва не рассмеялась, когда Мигелито расправил плечи и грозно нахмурился.

Наташа рассказала. Кукол она собирала давно. Не абы каких – фарфоровых, ручной работы. Каждая – произведение искусства. В небогатой семье на дорогое увлечение средств не было, но Нечаева каждую копейку из карманных денег откладывала, чтобы хоть раз в год себя побаловать пополнением коллекции. Вот и эту игрушку она давно заприметила, уж и задаток продавцу отдала, договорилась, что всю сумму к Рождеству принесет. А как пришла с деньгами, тот ей задаток вернул и заявил, что куклу отдал человеку, которому отказать не смог. До слез обидно. Вот и довели ее барышни, Ланским в снегу повалянные, насмешками, что девочка плачет, куколку не купила.