Можно было попытаться удрать — сейчас в коттедже остались только женщины и Гоша, если, конечно, не принимать во внимание одного или двух сторожей на воротах. Зураб ушел домой, шофера, постоянно дежурящего здесь, Боцман забрал с собой вместе с запасным автомобилем — относительно старым «Ауди-80». Гоше Боцман велел сидеть в вестибюле, возле коридора, откуда дверь вела в мой чулан. Но окошко чулана было забрано решеткой. И вообще — шуметь опасно. Да и скучавший Гоша то и дело принимался развлекать меня разными беседами. С чувством юмора у него явно было не все в порядке, тем более что он то и дело принимался злорадствовать на мой счет.

Почему-то мне было спокойно. Наверное, организм просто устал от такого количества эмоций. Я даже задремал и проснулся, лишь когда на улице сгустились ночные сумерки.

— Э, ты там заснул, что ли? Мудила с Нижнего Тагила, — послышался надоедливый голос Гоши.

— Че надо? Сам такой.

— Я вот что думаю, — заговорил Гоша. — Помнишь, как ты первый раз встретился с боссом? Надо было тебе деру давать во все лопатки тогда. Зачем тебе понадобилась капризная дочка этого крутого дяди?

— Не твое дело. Заткнись.

— Хамишь ты что-то. — Послышался притворный вздох. — Босс, наверное, тебе все-таки точно отрежет клубни. Знаешь, филосипедаст, я, наверное, попрошу, чтобы он это мне поручил.

Я послал Гошу на три буквы. Тот только гыкнул.

— Эй, ты! — сказал я. — Давай с тобой кое о чем добазаримся.

— А че с тобой базарить…

— Ты погоди. Десять тысяч зеленых хочешь срубить?

— От тебя, что ли? Да ты не гони. Я уже проверил твою тачку.

Вот это называется, приехали… Черт! Когда же эта сука успела? Не иначе, пока везли меня сюда в машине Зураба.

— Так что можешь хоть кому жаловаться, — заговорил этот гад. — Все равно бабки тебе не понадобятся. А если и понадобятся, новые яйца на них ты все равно не купишь…

Промолчав (с трудом, да и вообще — этого шакала я сейчас, наверное, убил бы, если б мог), я решил все же успокоиться. На дверь, которая не чета той, в ресторане «Полярное сияние», бросаться бессмысленно — да и у Гоши все равно есть все преимущества. Пока я буду пробиваться сквозь доски — а их только топор может взять, — он десять раз успеет пшикнуть газом. Тем более, топора тут нет…

Я посмотрел на часы. Двенадцатый час. Может, устроить пожар?.. Черт, зажигалки нет — Боцман, наверное, как чувствовал, и велел выложить ее на стол. А я, дурень, выложил… Эх, сейчас бы покурить…

Закурлыкала Гошина «Моторола».

— Да? — спросил Гоша. — Я… А, да. Так это хорошо. Кого? Так надо смотреть лучше… Что-о?! Э, нет погоди. Не торопись тогда…

Мой сторож отошел в сторону, речь его стала невнятной. Он что-то долго обсуждал с каким-то неведомым мне собеседником (но ясно, что не с Боцманом), а потом, по окончании разговора, сразу же подошел к двери, за которой сидел я. До меня доносились приглушенные ругательства и звук быстрых шагов — Гоша ходил взад-вперед по коридору. Занервничал, чтой-то…

Вдруг шаги стихли.

— Слышь, ты? — услышал я Гошин голос. — Мне надо уйти на часок. Может, на два, вряд ли больше. Попробуй только вякнуть об этом кому-нибудь, понял, да? Конечно, босс тебе не поверит, но все равно. Просто тогда, если он тебя отпустит, я тебе все равно отрежу яйца. И скормлю их тебе, понял?

Как он меня достал…

— Эй ты, придурок! — отозвался я. — Тебя заложат мужики на воротах.

— Не заложат. Придется им дать немножко твоих денежек. — Гоша нервно хихикнул. — Но ты даже не думай о том, чтобы сорваться. Я предупрежу парней насчет тебя. У меня появилось небольшое, но очень важное дельце. И очень быстрое. Так что — жди, скоро буду.

Послышались удаляющиеся шаги, хлопнула дверь. Я остался в доме один, если не считать, наверное, кухарки и горничной. Вскоре до меня донесся звук заводимого мотора. Уж не на моей ли тачке этот козел решил поехать? Но даже если так, мне-то что до этого? Все равно удрать не получится… Хотя… Я подтянулся и выглянул в окошко. Нет, Гоша подъезжал к воротам на своем «Фольксвагене». И, похоже, он быстро сумел договориться с коллегами на воротах.

Я принялся шарить по полу, полкам и старому столику. Какие-то тряпки, пылесос… Еще какой-то механизм… Молоток, стамеска… Ага, хорошая идея. Пока я успею выдолбить замок, женщины поднимут шум, прибегут ребятки с ворот… Разве что попробовать поковырять стамеской?

Я взялся за дело. Упускать возможности — не в моих привычках. Дело было непростым, и я невольно возвращался к нашему разговору с Гошей. Да, именно с Гошей. Какая-то странная фраза царапнула меня, не то чтобы обидно — на дураков грех обижаться, — а словно кот когтем, который решил обратить на себя внимание… Да и не фраза даже, а слово…

Филосипедист! Этот хрен моржовый сказал так, как меня изредка называли лишь в детские годы, вернее, в подростковые. Притом только хорошие друзья и только в шутку. Откуда Гоша мог знать о моем давнем увлечении и о том, какое погоняло я за него получил?