— Ты имеешь в виду…

— Угадал. На заводе, который дизели для таких, как наш с тобой, катеров выпускает. И в прошлом месяце я письмо ему отправил. Ну, там, то да се, как поживаешь… А в конце спросил: нельзя ли кое-какую запчасть через него для нашего движка раздобыть?

— Ну да, держи карман шире! Кто ж тебе с закрытого завода запчасти-то даст?

— А вот и нет, — усмехнулся Пичугин. — Они нынче давно уже не закрытые. Конверсия, понимаешь? Они свои движки теперь кому хочешь продать готовы, был бы покупатель.

— Ну-ну… А тебе-то это все откуда известно?

— Оттуда. Ответ мне Иван прислал. Пишет, затоварились они вконец, вся территория готовыми движками забита, покупателей нет. И вот что я подумал: если поднапрячься да и… самим движок для нашего «Шестьдесят восьмого» купить? У меня и банковский счет ихнего завода имеется. Представляешь, через месяц будет у нас новый движок. Может, и раньше.

— Ты больше не пей, — предупредил Сошальский, — а то тебе скоро вместе с этим движком чертики зеленые сдуру начнут мерещиться.

— Да не спьяну я, — перегнувшись через стол, вдруг горячо заговорил Пичугин. — Я об этом уже давно думаю. Понимаешь, тут все уже рассчитано: если я продам свою дачу, да ты — свои «Жигули», да еще кое-что поскрести по сберкнижкам… Словом, худо-бедно наберем на движок.

— Так, хорошо, — остановил его Сошальский. — Ты тут, я вижу, распорядился и своим, и моим имуществом. Давай поэтому на сегодня закончим разговор, мне домой пора.

— Да ты сам подумай — завтра-то что будет? Ты подумай хорошо, у тебя голова умная. Ведь совсем загибается катер. Вот ты говоришь, противно смотреть, как эти желтозадые над тобой измываются. А мне противно думать, как они, паскуды, страну нашу грабят, нас с тобой. Ведь на наших же глазах жиреют, суки, и мы, поставленные родину охранять, ничего поделать не можем.

— Это все ты прав, — грустно усмехнулся Сошальский. — Но вопрос не ко мне — к начальству. Я не виноват, что катер третий срок без капремонта мотает.

— «Жигули» пожалел, — с разочарованием произнес Пичугин. — А когда катер наш окончательно встанет, что будешь лопать? Спишут ведь подчистую, и тебя, и меня. Кому мы нужны, моряки без корабля? Об этом подумал?

— Подумаю, — помолчав, согласился Сошаль-ский. — Вот Андрюха, сосед мой, из рейса вернется, с ним тоже посоветоваться надо.

— Это ты о командире «Пятьдесят восьмого»?

— Ну да, о сменщике нашем.

— Ну, давай, посоветуйся. Он мужик головастый. Да и положение у него похуже нашего. Его-то катер скоро вообще с места не сдвинется.

— Да и к зампотеху зайду, к Ревякину, — поднимаясь из-за стола, задумчиво проговорил Сошальский. — Идея-то… Идея у тебя неплохая, в общем. Интересно, что он, Ревякин, на это скажет?

Бой местного значения

Командир «Пятьдесят восьмого» Андрей Размаев, идею оценил сразу и безоговорочно поддержал ее.

— Только к Ревякину ходить не вздумай, — предупредил он. — Дело загубишь моментально. Все это надо прокрутить так, чтобы никто не знал…

— Почему? — не понял Сошальский. — И как это — капремонт движка без ведома зампотеха?

— А потому, — внушительно произнес Размаев. — Ты что, не понимаешь, что вокруг тебя происходит?

— А что происходит? — недоуменно воззрился на него Сошальский.

— То самое… У тебя «Жигули» затертого года выпуска, а у Ревякина что? Полгода назад «Тойоту» купил новехонькую. Специально для него сухогрузом из Йокогамы доставили. Усек?

— Ну, допустим, усек. Дальше что?

— Дальше вот что. Ты свой отпуск где отгулял? Дома сидел, так? Деньжат на поездку на юг не хватило. А Ревякин в Крыму два месяца по кабакам гудел. Хотел вообще в заграничный круиз податься, да не отпустили, поскольку военнослужащий. И дачу отгрохал двухэтажную, тебе такая и не снилась.

— Все так, но к чему ты клонишь?

— Дурак, значит, если не понимаешь. А дело в том, что валюту берет он, вот что. От этих самых желтозадых и берет. За то, чтобы они преспокойно ловили нашу рыбу в нашем море и чтобы ты, морской офицер погранслужбы, не мог их поймать.

— А ты, брат, не слишком, не загнул?..

— Да об этом по всему поселку сплетни идут, один ты, святая простота, ничего не знаешь. Потому ни мне, ни тебе не дают капремонта, чтобы мы на последнем издыхании в море выходили. А когда у нас горючки нет и граница вообще открытой остается, ты знаешь, где эти сволочи заправляются топливом? Да в море и заправляются. Наши танкеры нашу же го-рючку им перекачивают. Тоже за валюту. Или ты и этого не знаешь?

— Ну, бывают… отдельные случаи, конечно.