— Никаких отлучек! — отрезал детектив. — И вообще: мы с вами не знакомы! Забыли?! Чтобы и носа из-за двери больше не высовывали!

Проходя в очередной раз по коридору, Прищепкин заметил, что одна из нижних — древесно-стружечных, под «красное дерево» — плит стеновой обшивки с соседними плитами стыкуется неплотно, между ними чернеет зазор. И стоило ему ключом от номера поддеть эту плиту, как она отвалилась, обнаружив нишу, в которой уборщица хранила свой «инструмент», то есть ведро, швабру и тряпки. Согнувшись в позу эмбриона, в ней можно было сидеть. Если бы также и Бисквит в нее вмещался, было бы вообще отлично. Тем не менее, ночной наблюдательный пункт есть! Оставалось только найти где-нибудь пару проволочек: для крючков, которыми можно будет придерживать плиту изнутри.

Вернулся Швед. С расширившимися, как у наркомана после героина, зрачками.

— Как водичка?

— Какая, на фиг, водичка! Жора, представляешь, на пляже все бабы без лифчиков?! Смотри, любуйся, хоть на первый размер прелестей, хоть на шестой! Лежат загорают, фланируют по берегу, выходят из воды и… капельки такие с сосков! Блин, мне уже сорок, скоро отстреляюсь поди, а настоящей жизнью, получается, и не жил!

— Немки, наверно? — спросил, чтобы только скрыть возбуждение, Прищепкин.

— Да черт их там, голых, разберет! Какое это имеет значение?

— Действительно, — смущенно согласился Прищепкин. — Ладно, смени меня, а я спущусь вниз: узнаю, как у Лешки дела. (И ограничился-таки кафе, не побежал на пляж! Вот что значит настоящий сыскарь!)

Бискит допивал пятую бутылку «Астора».

— Классное пиво!.. Знаешь, как нужно делать, чтобы производимые у нас по лицензиям товары не уступали по качеству оригиналам?

— Директоров каждые полгода менять: кого под суд, кого просто вон.

— Нет, я тебя серьезно спрашиваю.

Прищепкин пожал плечами.

— Смотри, что написано на этикетке: «Произведено в Болгарии, по лицензии и с контролем качества компании «Астор». Понял, сам «Астор» контролирует! Вот в чем секрет! Директорам доверять нельзя: такой народ, что, например, и пуховики «Адидас» через месяц после запуска линии начнут ватой набивать.

— Ладно, иди и ты на пляж. Там, это… с сиськами все, — выдавил Прищепкин и разозлился на себя: «Да что так разволновался: голых баб ни разу не видел?!»

— A-а, топлес. Это они в таком виде сейчас во всем мире с природой общаются. Тяжелое зрелище, — не проявил особого интереса кулинарный спортсмен, изъездивший вдоль и поперек всю Европу, побывавший с разными гастрономическими мероприятиями в таких местах, какие и редкий студент геофака на карте покажет…

— Тогда возвращайся в номер и ложись поспи. Ночью караулить придется.

— Что будете заказывать? — с милой европейской улыбкой к столу подошла официантка: натуральная жгучая брюнетка с «волгоградскими», однако, чертами лица.

— А что порекомендуете?

— Только приехали? В Болгарии первый раз? — Прищепкин только кивал. — Ну, в таком случае обязательно попробуйте «шопский салат» — это нечто вроде нашей гастрономической визитной карточки: порезанные дольками помидоры, зелень и творожный овечий сыр. Затем, кисломолочный суп и зажаренные на углях колбаски по-габровски.

— Несите, — согласился Прищепкин и сглотнул слюну.

Официантка скрылась под навесом. Расставленные по углам кафе динамики завыли попсовый шлягер: «Полковнику никто не пишет, полковника никто не ждет». Слова Г. Маркеса, музыка народная.

«До чего мотив «кишечный»! — подумал Георгий. — Подумаешь, не пишут, ус…ся теперь из-за этого?.. Раз уж полкан так без писем тоскует, то пусть бы ему Раечка написала».

Болгар среди отдыхающих видно почти не было: зачервивевшие — от маразма своей последней революции по превращению Рязани в Даллас, а Назрани в Давос — боровички русские, седобородые, словно азиатские аксакалы, немцы со своими нескладными немочками, блеклые веснушчатые скандинавы со страшными, похожими на динозавров соотношением маленьких голов и тяжелых задов и все-таки чем-то милыми скандинавками, тонконогие жизнерадостные поляки с вертлявыми польками, к вящему ужасу ксензов, рядящимися и в пятьдесят под лолит, бесполые флегматичные пивные цистерны на лаптях сорок шестого размера — бельгийцы.

Уплетая сочные колбаски, Прищепкин подумал, что неплохо было бы самому съездить к Лене. Ведь вся информация о похищении получена им из чужих уст, в первую очередь от Болтутя. Что при непосредственном контакте он бы мог выудить что-то еще. Но как тут отлучишься? Вдруг нагрянет компания «Рашков энд Грозд ан»!

Прищепкин просто кожей чувствовал, что назревают какие-то события, что болгарские компаньоны Федотко и Захаревича могли каким-то образом узнать об их провале и о затеянной детективом игре. Зачем им понадобилось присутствие Болтутя?.. А Федотко? Ведь своего они как бы добились — деньги в «Плодэкспорт» отнесены и скоро будут в Болгарии. Баксы, правда, поддельные, но на таком уровне, что это не всякая лаборатория установит. Может, принудить Федотко, чтобы первым позвонил Гроздану? Приехали, мол, устроились… Но ведь тот говорил, что сам свяжется, лишний звонок может насторожить.