Однако нельзя исключать, подумал Георгий Иванович, что все его треволнения — следствие неврастении. Рашков и Гроздан хотят элементарно дождаться получения денег от «Плодэкспорта» и для подстраховки приманили сюда еще и Болтутя… Все может быть.

Черт, опять подкатил жар: неужели прямо все до одной без лифчиков? Где этот чертов пляж? Хоть на двадцать минут туда сбегать! На десять! Кстати, сиськи сиськами, но ведь он и на море лет пятнадцать уже не был! Даже забыл, какое оно: при попытке, закрыв глаза, мысленно представить — видел только рекламный ролик дезодоранта «Олд спайс». В котором бригантина, волны, подмышки, девица… Ага, и здесь без них не обходится! Как ни крути, а прибабиться на «постоянку» когда-нибудь все же придется. Ведь когда денег на любовниц нету, что кроме брака остается? Только надо бы хоть с годик после Раечки отдохнуть.

Но как тут отлучишься? Он ведь «начальство», образец для подражания… Нет, обойдется без халявного зрелища! И без моря обойдется! На фиг его! Именно так, вот будет в двухстах метрах от моря и… на фиг! К тому же у него плавок нету. Специально не брал!

Прищепкин заказал кофе и раскурил трубку. Дневной жар спадал, превращаясь в зефир южного предвечерья. На глазах также преображались и ведущие от отелей к пляжу торгово-кафешные улочки. Магазинчики закрывались, зато у каждого кафе появились зазывалы: начиналась борьба за клиента вечернего, который может остаться до ночи и оставить денег больше, чем пять за день. Освобождались места для музыкантов и площадки для танцев, включалась иллюминация. Словно перед грозой, воздух уже насыщался электричеством предстоящих интернациональных половых сражений. Команды западноевропейских кобельков и восточноевропейских сучек готовились скрестить шпаги.

«Хватит так мучиться, пусть меня Швед сменит. Он женат, есть любовница — ему легче противостоять соблазнам», — подумал Прищепкин.

Но ближе к ночи, когда отдельные столкновения и локальные стычки переросли в настоящую битву, наэлектризовался уже весь курорт; по цепочке курортов — все побережье Болгарии. Волна эротического тока наверняка докатилась и до озабоченной в репродуктивном плане Турции. Бедные турки закрывали горящие уши бурнусами и заваривали кофе погуще, то есть из расчета кило арабики на стакан воды. Можно ли было укрыться от бьющих по нервам разрядов эротока в гостинице? Смешно.

Сменивший в кафе Прищепкина Швед от смятения чувств сразу же врезал пару стаканов вина. Если у него есть жена и любовница, так он что, перестал быть мужчиной? К тому же вино стоило здесь дешевле пепси-колы. Однако для дела было б лучше, если б сухач оказался дороже пары туфель в Норвегии и умеющий считать деньги Швед в последнюю очередь от него отказался. Ибо случилось то, чего Прищепкин боялся больше всего.

Георгий Иванович — в позе эмбриона со шваброй под носом — как раз сидел в своем тайнике. И, конечно, мучился неудобством позы, корчился под разрядами эротока. Заслышав шаги двух пар ног, он легонько толкнул плиту изнутри, чтобы в образовавшуюся щелочку посмотреть на нарушивших его муки граждан. Эту операцию он уже проделал за вечер не единожды, однако на сей раз удержать плиту согнутыми проволочками не сумел и она с грохотом упала.

Так как проскрипевшие шаги принадлежали не кому-нибудь, а именно Гроздану и Рашкову, то реакцию бандитов на обнаружение в стене отеля некоего глупо улыбающегося господина, к тому же пребывающего в нелепой, беззащитной, гинекологической позе, вполне можно предугадать. Несмотря на сопротивление Прищепкина, плиту тут же водворили на место, да еще и приперли коридорным диванчиком.

Одним движением отмычки они сломали замок в 214 номере и забрали оттуда Федотко и Болтутя.

Швед заметил их слишком поздно. Опрокинув столик, он рванулся к «Вольво» бандитов. И в отчаянном прыжке через куст ласточкой таки успел схватить Федотко за ногу. Вцепился, словно бульдог, и не отпускал, несмотря на сыпавшиеся удары.

Шведа спасло появление Бисквита. Перепрыгивающий через четыре ступеньки, несущийся на всех парах зубр, впечатлил болгарских разбойников. «Вольво» рванул с места в карьер. Только оказавшись вне курортной зоны, они переведут дух и обнаружат, что оставили Федотко… Бывает.

Если не считать разбитого носа и нескольких шишек, Швед был цел, констатировал Бисквит. Но куда запропастил шеф?

Обнаружив, что «наблюдательный пункт» подперт диваном, мужики закрылись в номере и ржали в подушки минут двадцать. Прищепкин, дабы не упасть в глазах подчиненных, признаков жизни не подавал и молил только о том, чтобы они ничего не поняли. Сам как-нибудь выберется. Когда все стихнет.

И хотя нельзя было терять ни минуты, ребята ему такую возможность предоставили. Зато им не пришлось давиться «Аз воздамом».

— Я не выдержал, на пляж сбежал, — соврал шеф. — Если б вы знали, как здорово курсом на Большую Медведицу плыть по лунной дорожке!.. Ну, так что тут произошло?

Как ни в чем не бывало Швед сухо и по-деловому, стараясь дышать куда-то в сторону, доложил об умыкании Болтутя и предотвращении побега Федотко.

Прищепкин, конечно, и сам обо всем сразу догадался, но сделал вид, что до крайней степени обескуражен докладом.

— Вот, блин, всего на двадцать-то минут и отлучился! Душно ведь там, в нише, невероятно: стена на солнце за день накалилась, доступа воздуха нету! А вдобавок пылища!.. Ладно, по поводу случившегося, какие у кого будут соображения?

— О затеянной нами игре Гроздан и Рашков знали, поэтому и переиграли нас, — важно сказал Швед то, о чем все догадались и так.

Бисквит молча отвесил Федотко такую затрещину, что тот еле удержался на ногах.

— Будешь крутить хвостом, я из тебя «кешкемеш» сделаю, понял?! — в бешенстве прошипел он. — Ты произнес другую условную фразу, которая означала: операция провалилась, находишься под контролем ментов, так?