И вот когда полностью сменилось так называемое «переходное поколение», началось то, что мы наблюдаем сейчас. То, что разрушило иллюзии человечества и вновь повергло его в панику.

Старки начали отделяться.

И тут мне вспоминается книга некоего А. Р., вышедшая небольшим тиражом еще в первые годы симбиоза. Она не произвела никакого впечатления на людей или, если сказать точнее, прошла абсолютно незамеченной. Весь небольшой тираж сиротливо попылился на книжных полках, после чего, получив звание «макулатура», был хладнокровно переработан.

И только несколько авторских экземпляров, которые А. Р. получил от издательства, избежали жестокой участи. Некоторые из них были подарены писателем своим друзьям, одним из которых был мой дед. Этот-то экземпляр я и обнаружил, когда копался в старом шкафу.

И вот о чем мне поведала эта книга.

«Придет время, и мы, люди, уже не способные самостоятельно употреблять пищу, станем полностью зависимы от этих существ. И тогда они отделятся от наших тел и оставят нас умирать страшной смертью. А потом придут те, кто их создал...»

Последняя фраза весьма туманна, но мне кажется, я начинаю понимать, что подразумевал под этими словами А. Р. Теперь, когда старки начали отделяться, все стало предельно ясно. Я вижу, как люди погибают, неспособные к самостоятельному существованию. А те, чьи старки еще не отделились, живут в постоянном страхе, ожидая этого неизбежного события. А событие это — неотвратимо.

С каждым днем Старков отделяется все больше и больше. Число погибших после отделения приблизилось уже к трем миллиардам.

Я тоже живу в постоянном страхе. Я знаю, что мне осталось ждать совсем недолго. Впрочем, не только мне, но и всему человечеству. И мне очень обидно.

Нет, не потому, что я умру. И не потому, что умрет все человечество. Абсолютно не поэтому.

Мне обидно потому, что я знаю — мой старк отделится до того, как космические корабли тех, кто их создал, приземлятся на эту планету, и я не смогу всадить пулю хотя бы в одного из них.

Владимир ЦАРИЦИН

ФЕНОМЕН

История эта произошла в те, уже ставшие далекими — а для молодежи дремучими, — времена, когда болгарские сигареты с фильтром были вышкой, а кооперативы уже стали возникать, но пока еще нерешительно. Люди (подавляющее их большинство) работали на госпредприях, были проще, и не только деньги являлись основным в их жизни. То, что произошло тогда, двадцать лет назад, теперь казалось Виктору Ивановичу Понеделкину сном. Он теперь даже сомневался, что все было именно так. Может... ну, придумал он это, что ли? Придумал и поверил...

Витя Понеделкин — для близких друзей и кое-кого из коллег Понедельник — работал в КБ. Институт был от дома недалеко, минут пятнадцать ходьбы быстрым шагом. Сначала через дворы, потом через улицу Вересаева, дальше надо было сквер по диагонали пересечь, и вот он — родной проектный институт, а на втором этаже — КБ. В конструкторском бюро Понеделкин и другие сотрудники ничего такого не конструировали, хоть и назывались конструкторами. А занимались они расчетами технологических цепочек по добыче нерудных материалов и намыву средствами гидромеханизации площадей под новые строительные площадки. Рассчитывали длины плавбухт и пульпопроводов, определяли, сколько земснарядов надо поставить и какой производительности, вычерчивали гидравлические кривые, находили пресловутые точки кавитации и решали, что нужно сделать, чтобы трубы не приходилось менять раньше положенного по СНиП времени. И т. д. и т. п. Работу свою Витя знал и любил.

В то июльское утро (день обещал быть жарким) он, как всегда, вышел без двадцати восемь. Сегодня Витя был слегка задумчив, так как ему не давали покоя поиски решения одной интересной задачки. Задача эта к сути повествования отношения не имеет, а потому и рассказывать о ней нечего. Она была связана с его работой, если коротко. Миновав хитросплетение серых панельных «хрущевок» и их кирпичных братьев и дальних родственников — девятиэтажных свечек, Понеделкин вышел к улице Вересаева и шагнул на проезжую часть хотя и в положенном для перехода месте, но беспечно, не посмотрев на сигнал светофора. Именно в этот момент он подошел к решению своей задачи, а потому мысли его были далеки от правил дорожного движения и проблемы антагонизма пешеходов и водителей.

Громкий сигнал автомобиля раздался неожиданно, ударив по нервам, и тут же слился с протяжным и противным скрипом тормозов. Понеделкин зажмурился, втянул голову в плечи и замер на середине правой полосы, ожидая удара физического. Секунда, две — и скрип оборвался за его спиной. Удара не последовало. Хлопнула дверца машины. Витя с трудом приоткрыл сжатые веки и увидел, что к нему от стоящего косо поперек дороги «зилка» решительно направляется парень в клетчатой рубахе и на ходу заносит над головой кулак величиной с задний форкоп его самосвала. Только на мгновение Витя открыл глаза, машинально просчитал траекторию движения кулака и снова зажмурился.