Мулько бегло просмотрел дневник до конца и остановился на самой последней записи.

«Сегодня Вадик сделал мне предложение. Удивительно! Встречаемся Бог знает сколько, а заговорить о нашем общем будущем соизволил только сейчас. Подозреваю, конечно, — неспроста. Я всегда догадывалась, что его тяготило мое материальное благополучие, наличие автомобиля, хорошая квартира. Почти уверена, именно поэтому он столько лет молчал со мной о главном. Но теперь руки у него развязаны. Мой Кама-леев в бегах, фирма развалилась, машину, похоже, придется скоро продать, чтобы было на что жить, пока найду работу.

Вадим счастлив. Я тоже. Плевать на достаток, и пусть это прозвучит до жути пошло — с Вадиком мне рай и в шалаше. В этом шалаше мы будем вместе жить, растить детей, вместе состаримся. Я могу устроиться в любую захудалую конторишку обычным бухгалтером, чтобы Вадик не испытывал дискомфорта. И ни за что на свете не позволю ему сменить работу, пожертвовать школой ради меня. Пусть учит, пусть воспитывает, ведь без своих первоклашек он не мыслит себе жизни. А я не мыслю жизни без него.

Завтра я отвечу Вадиму, что согласна…»

Мулько медленно закрыл тетрадь, положил ее на стол, тяжелым взглядом посмотрел на Лосева.

— Больше ничего? — спросил он.

Лосев кивком головы указал на второй альбом.

— Здесь ваша жена с двумя мужчинами, нам пока неизвестными. Вчера я распорядился сканировать снимки и загрузить их в компьютер. Возможно, что-то машина да выдаст. Взглянуть не хотите?

Мулько с интересом принялся за просмотр фотографий. Почти на всех страницах альбома Лариса находилась в обществе мужчины, который всей наружностью своей нисколько не походил на школьного учителя, хотя им, майор склонялся именно к этой мысли, скорее всего, и являлся: несколько раз камера запечатлела Ларису и ее спутника на фоне школьного двора. И еще Мулько без труда разглядел на их лицах выражение того простого человеческого счастья, какое бывает присуще по-настоящему влюбленным людям.

На трех же последних страницах Мулько увидел свою жену с совершенно другим человеком. Своей внешностью тот здорово напоминал субъекта, находящегося в больших неладах с Уголовным кодексом. На всех снимках они были изображены в разных позах и ракурсах: где-то они обнимались, где-то держались за руки, где-то просто стояли рядом. Но ни на одном снимке майор не смог разглядеть выражения той радостной беспечности, которой буквально лучились предыдущие фотографии.

Внизу последнего снимка, выбитая золотым тиснением, горела надпись: «Слава и Лариса. Навсегда». А еще ниже стояла дата — приблизительно то самое время, когда Лариса нашла новую работу и порвала отношения со своим учителем. Все фотографии на этих страницах были черно-белыми, все были приклеены к плотному картону. На полях некоторых из них отчетливо проступала тонкая блестящая корочка обычного канцелярского клея.

— Кажется, я догадываюсь, что это за люди, — произнес Мулько, возвращая альбом Лосеву.

— Я отчасти тоже, но проверить все-таки не помешает. Однако первый — это, скорее всего, Вадим Храмов…

Мулько кивнул в знак согласия.

— А вот что касается второго, — тут Лосев закусил губу и умолк, о чем-то задумавшись.

— Я нисколько не удивлюсь, если он окажется неким Вячеславом Рожиным, — заявил Мулько.

Лосев вопросительно вскинул брови, но зазвонивший телефон заставил его ненадолго отвлечься от разговора. Он внимательно выслушал все, что ему сообщалось, поблагодарил докладчика и, отсоединившись от линии, с интересом посмотрел на майора и воскликнул:

— Поразительно, Александр Иванович!

— Элементарная подслеповатая догадка, — спокойно объяснил Мулько. — Сегодня я уже слышал это имя и назвал его наобум, почти ничего не предполагая, не сопоставляя ни единого факта. Все произошло в считанные доли секунды…

Лосев провел рукой по волосам.

— Ловко. На снимках действительно Рожин. Ну что ж, придется и его брать в оборот.

— Михаил Андреевич, — Мулько выдержал паузу, — мне хотелось бы побывать в квартире. Возражать не будете?

— Отнюдь. Конечно, ваше желание вызвано не оперативными соображениями, так как там не осталось ничего заслуживающего внимания, однако я могу понять ваши чувства. Вот адрес, — Лосев набросал на листке несколько слов и вместе с ключами положил его перед майором. — Дверь не опечатана, но ключи попрошу вернуть…

Лариса в последнее время проживала на третьем этаже, недавно выстроенного элитного дома. Все помещения ее совсем не маленькой трехкомнатной квартиры, включая кухню, прихожую и ванную, находились в идеальном порядке, из чего Мулько попробовал предположить, что осмотр, проводимый сотрудниками милиции, возможно, не был столь уж тщательным.

Пройдясь по квартире, майор вернулся в гостиную, остановился посреди комнаты и огляделся вокруг. Из всех предметов обстановки более остальных бросался в глаза огромный стеллаж у стены, сплошь заставленный книгами. Мулько подошел ближе, присмотрелся и обнаружил, что все находящиеся перед ним произведения исполнены в жанре детектива. На книжных полках покоились романы Юлиана Семенова и Агаты Кристи, Джона Ле Карре и Росса Макдональда, Жоржа Сименона и Реймонда Чандлера. Словом, собрания сочинений классиков, получивших мировую известность; книги серьезных людей, писавших серьезно о серьезных вещах…