Белехов, рассмеявшись, поздравил Мулько. Затем попросил:

— Диктуй номер и укажи время, в течение которого она у них находилась.

— Относительно времени мне ничего не известно. Отмотай максимум два года, оттуда и начинай. Только, Леша, я хочу, чтобы ты сделал это лично, не перепоручая никому. Все очень серьезно, намного серьезнее, чем ты можешь себе представить.

— Лично так лично. Для тебя, Сашка, все, что угодно. Как мне с тобой связаться?

— Пока никак, я сам с тобой свяжусь. У меня есть мобильный, но нет желания, чтобы ты на него звонил. Пойми правильно, я не знаю всей вашей московской кухни, мне неизвестно, прослушивается ли твоя линия. А дело, которым я сейчас занимаюсь, невесть чем закончится, и я не хочу, чтобы тебя в какой-то момент смогли увязать с моей персоной. Поэтому твои вечные семь семерок в настоящее время будут надежнее.

Генерал шумно вздохнул:

— Знаешь, что я тебе скажу, майор? Стареешь ты, вот что… Давай телефон «Центра».

Мулько продиктовал Белехову семь цифр, и друзья попрощались.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Вы были правы, ничего заслуживающего внимания я не обнаружил. — Мулько, только что прикуривший сигарету, опустил зажигалку в карман рубашки. Он сидел напротив Лосева, ключи от квартиры лежали на столе между ними.

Как бы в подтверждение, Лосев кивнул:

— Мы с ребятами заглянули там в каждый угол, но увы…

— Однако в квартире идеальный порядок.

— Во-первых, здесь не жандармы работают, — возмутился подполковник. — А во-вторых, мы даже не обыск проводили, а всего лишь осмотр.

Мулько поспешил сменить тему:

— Проверка жестких дисков дала что-нибудь?

— Еще нет. Я звонил в лабораторию несколько минут назад, мне пообещали, что все будет готово после обеда… Александр Иванович, вы сейчас побывали в доме, где последнее время жила ваша жена. По-вашему, каким она была человеком? Естественно, я имею в виду Ларису Мулько сегодняшнюю, а не ту какую вы знали двенадцать лет назад.

Мулько немного помедлил, затем ответил:

— Я не смог сделать никаких заключений. Единственное, что мне бросилось в глаза: Лариса осталась такой же аккуратной, какой и была. В квартире каждая вещь знает свое место, на полировке — ни пылинки, даже записи ее не содержат ни одного исправления. Это значит, что сначала она записывала свои мысли в черновик и только потом фиксировала их набело.

— А ранее, еще тогда, при вас, она вела дневники?

— Если и вела, мне об этом ничего не известно. Но вот детективные романы ее не интересовали абсолютно, уж можете мне поверить. Ума не приложу, откуда появилась такая страсть к загадкам?

— Еще что-нибудь сказать можете?

— Могу, — ответил Мулько. — Здорово изменился ее характер по сравнению с тем, каким он был когда-то. Последние два года ее плохо понимала даже близкая подруга, а это, согласитесь, о многом говорит.

Лосев, глядя на майора, тоже закурил.

— Последние два года… — повторил он вслед за Мулько. — Интересные вещи происходили два года назад. Смотрите: Лариса Аркадьевна без видимых причин расстается со своим женихом, почти сразу после этого у нее завязывается роман с одним из криминальных авторитетов Ясноволжска, и почти в это же время она устраивается в корпорацию Тропинина…

— Вы забыли еще кое-что. Перво-наперво исчез Камалеев, ее шеф, и она осталась без работы.

— При чем здесь Камалеев? — удивился Лосев.

— Пока не знаю. Но очень уж вовремя он бросил Ларису на произвол судьбы.

— Ваша версия притянута за уши, Александр Иванович, — подполковник улыбнулся. — Исчезновение хозяина «Сталкера» никак не связано с происходившим далее. В те дни я по делам служебным частенько встречался со знакомыми ребятами из УБЭПа, и в приватных беседах фамилия бизнесмена всплывала несколько раз. Из их рассказов следует, что господин Камалеев исключительно круто смылся с пакетом зелени, только и всего. Здесь имеет место простое совпадение двух совершенно разрозненных, взаимно безотносительных фактов.

— Ну, хорошо. Пусть моя версия — ее и версией-то назвать трудно — притянута за уши. Мне хотелось бы услышать вашу, Михаил Андреевич.

— Я начал было ее излагать, но меня, увы, перебили… Так вот: Лариса Аркадьевна расстается со своим женихом, потом — роман с Рожиным, а после — трудоустройство в фирму Тропинина. Причем Рожин и Тропинин находятся далеко не в приятельских отношениях.

— Если все обстоит именно так, а именно так все и обстоит, то вывод напрашивается сам собой: Лариса являлась агентом Рожина в лагере противника…

— Вот вам и возможный мотив убийства. Представьте, что Тропинин каким-то образом узнал, кем в действительности является его первый заместитель по финансовой части.

— Не просто заместитель, — медленно проговорил Мулько. — Лариса и Тропинин были любовниками, как минимум, в течение полутора лет.

Лосев при этих словах едва не поперхнулся сигаретным дымом.

— Это что, шутка?

— Нет, к сожалению. Информация попала ко мне сегодня ночью, из надежных рук.

— Так, так, так, — пробормотал подполковник. — Прозвучавшая версия упрочивает свои позиции.