Мулько остался с двумя, но ненадолго: через несколько секунд один из противников корчился на полу от невыносимой боли в области сердца. Второй, увидев такой поворот, выхватил пистолет и направил его на майора.

— Ты с ума сошел! — закричал на него приятель. — Убери сейчас же, уходим.

Пока Мулько раздумывал, отбирать ему у парня оружие или нет, второй бандит пришел в себя и наградил майора подленьким ударом сзади, между ног в пах. Потеряв на какое-то время способность дышать, Мулько осел на пол, а нападавшие быстро ретировались, не забыв по пути нанести пару ударов корчившемуся внизу Храмову.

— Довольно-таки сносно, Вадим, — похвалил его Мулько, когда тот, отдуваясь, шарил у двери по карманам в поисках ключей. — Где учился?

— В армии. Службу в ДШБ проходил, там и натаскали. Кое-что, правда, пришлось уже основательно подзабыть.

Тут Мулько увидел, что Храмов вот-вот наступит на сложенный вчетверо лист бумаги. Майор поднял и развернул листок. Прочитав, передал его Храмову.

— Любуйся, Вадим, и считай, что день у тебя сегодня сложился удачно.

— «Клоп, рыженькую доставь в Займище, — вслух прочитал Храмов. — Дачный комплекс «Волга», крайний дом у леса, справа от ж/д полотна. Тебя там встретят…» Нам нужно туда, Александр Иванович! — учитель почти кричал. — Немедленно!

— Подожди, подожди, Вадим. Спешка хороша лишь при ловле блох. У тебя до какого времени срок?

— До завтрашнего утра.

— Так вот, до завтрашнего утра Юльку мы оттуда вытащим. Это я тебе обещаю. А сейчас найдется у тебя чего-нибудь выпить?

Пока учитель гремел пустой стеклопосудой в чулане в поисках спиртного, Мулько занялся осмотром купленного Храмовым по его просьбе. Покончив с изучением содержимого сумки, Мулько удовлетворенно хмыкнул: здесь находилось все, что ему было нужно.

В комнату вошел Вадим, держа в руках бутылку, на четверть наполненную водкой.

— Чем богаты, Александр Иванович, — как бы извиняясь, проговорил он. — Насилу эту отыскал. Обычно мы дома спиртного не держим… с некоторых пор.

— И правильно делаете. Водка — враг наш, поэтому мы сейчас ее и уничтожим. Где рюмки?

Храмов сходил за рюмками, мужчины выпили, и Мулько, включив паяльник, принялся за работу.

— Ответь мне, Вадим, — попросил он, опуская наконечник паяльника в емкость с кислотой, — что тебе особенно запомнилось в твоем сегодняшнем спарринг-партнере?

— Работает он здорово.

— Согласен. А еще?

— Еще? — Храмов раздумывал. — Ну конечно! Примета у него была: кусок пластыря аж вполовину лба. Асфальт он, что ли, на прочность пробовал?

Мулько усмехнулся.

— Да нет, не асфальт — сковородку.

— Сковородку?

— Ну да. Обычную такую сковородку, на которой мясо жарят. Одна ревнивая женушка вчера в своего «благоверного» метила, а попала в друга нашего. Вот он с пластырем и ходит теперь, как герой с раной.

— Вы с ними знакомы? — удивился Храмов.

— Быть представленным лично чести не имел, но сценку ревности наблюдал воочию… Я, Вадим, это к тому, чтобы ты лишний раз не дергался. Юльку твою мы достанем целую и невредимую. Обещаю еще раз…

Когда Мулько закончил работу, время, назначенное ему секретаршей Тропинина, почти истекло. Майор упаковал в сумку готовый прибор, и они с учителем отправились на встречу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Девушка сидела во дворе, за столиком для игры в домино, рядом с детской площадкой. Увидев подъехавший «Фольксваген» и Мулько за рулем, она махнула рукой, поднялась. По ее лицу было заметно, что она немного нервничает.

— Я просила, чтобы вы ждали меня в квартире и не просила опаздывать, — заявила она без предисловия. — Вы представляете, что будет, если кто-то доложит шефу о нашем контакте?

Мулько пожал плечами.

— Не имею понятия. И что странного в том, что вас навестили два незнакомца? Или служащие «Блицкрига» лишены права на личную жизнь?

— Ничего странного нет, навещайте кого хотите. Только… только если ваша фамилия не Мулько.

— Может быть, мы все-таки поднимемся? — осведомился майор. — Вот ваши ключи.

Разговаривали они довольно долго. Элла — так звали новую знакомую Мулько — держала в руках большую керамическую чашку, откуда большими глотками отхлебывала кофе. Мулько и Храмов в течение всего времени, пока шла беседа, к своим чашкам не притронулись. Кофе в них давно остыл.

Свой рассказ Элла вела бессвязно, часто перепрыгивая с одного места на другое, поэтому Мулько не единожды приходилось перебивать рассказчицу, чтобы внести необходимые уточнения в ее повествование. Когда она закончила, майор спросил: